Звезда надежды - Гленда Норамли

Когда Керис вошла в трапезную, на столе ждал завтрак: горячее молоко и свежий, еще теплый хлеб, — хотя большинство церковников уже поели. У длинного стола сидел один Даврон.

Керис совершила положенный кинезис, села напротив и налила себе молока из кувшина.

— А где Портрон?

Проводник весело ответил на ее приветствие:

— Совершает Поклонение в храме, где же еще ему быть. А где Корриан?

— Спит мертвым сном. У нее вчера вечером был великолепный скандал со смотрителем приюта. Ты разве не слышал? Она отказалась погасить трубку.

Керис пила молоко, из-под ресниц наблюдая за Давроном. В Неустойчивости он всегда был напряжен и настороже, но спокоен. Теперь же все было наоборот. Он не был ничем обеспокоен, но его спокойствие исчезло. Он вертелся на стуле и раскрошил больше хлеба, чем съел.

— Я покажу тебе, как пройти в лавку картографа, когда ты кончишь завтрак, — сказал он. — Мне тоже нужно в ту сторону.

Послушник, убиравший с соседних столов, остановился рядом с Давроном.

— Мастер проводник, — сказал он вежливо, — мы здесь не выбрасываем хлеб.

Даврон опустил глаза и словно впервые заметил кучку крошек перед собой.

— Ох, виноват! — Он поднял самый большой кусочек и отправил его в рот.

— Таков Закон, — напомнил церковник. Даврон озадаченно поднял брови:

— Закон следит за тем, как человек ест?

— Он требует, чтобы хлеб не расходовали зря. Мы выращиваем зерно, сколько можем, но со времен моего деда многие земли захватил Хаос. — Старик печально покачал головой. — Я слышал, поговаривают о том, чтобы снова передвинуть часовни кинезиса. Придется покинуть еще одну деревню на юге — а там такие хорошие пахотные земли! Я все думаю — когда же мы сможем восстановить старую цепь часовен, отобрать земли у Хаоса… Да только такое никогда не случается. — Он вздохнул и перешел к следующему столу.

Даврон с виноватым видом опрокинул кружку над горкой крошек и улыбнулся Керис.

— Пошли, — сказал он. — А то еще мне придется совершать покаянный кинезис за разрушение ломтя хлеба.

Дормусс был более невзрачным городком, чем любое селение в Первом Постоянстве. Дома казались более старыми, а черепица на крышах во многих местах зияла дырами. Люди тоже выглядели не лучше. Закон в Пятом Постоянстве был более суров и требовал, чтобы все миряне носили серую одежду с черными воротниками и манжетами. Башмаки тоже должны были быть черными и иметь установленное число крючков для шнуровки. Женщинам предписывалось носить темные чепцы, и даже незамужние должны были заплетать волосы в косы с черными лентами. Мужчины не могли носить на голове ничего, кроме шляп с узкими полями. В своей бежевой блузке и коричневой юбке Керис чувствовала себя положительно разноцветной.

Как раз за зданием приюта местные рабочие разрыли улицу, но работа была остановлена. Когда Керис с Давроном вышли из дверей, им пришлось проталкиваться сквозь толпу, собравшуюся вокруг вырытых булыжников и горячо о чем-то спорившую.

— Интересно, в чем дело, — пробормотала Керис.

— Как раз сегодня утром за завтраком церковники обсуждали случившееся. Как я понял, Закон запрещает добывать в каменоломнях камень, поэтому заново вымостить улицу нечем. Вот местные власти и решили, что можно просто перевернуть старые булыжники. Только, к несчастью, обнаружилось, что такая мысль уже возникала у кого-то несколько столетий назад, так что теперь они спорят о том, какая сторона — верхняя или нижняя — более изношена.

Даврон и Керис посмотрели друг на друга и одновременно расхохотались: оба понимали абсурдность Закона и унылой жизни в Постоянстве.

Они все еще смеялись, когда их остановил церковник. Он весь переливался яркими красками, алыми и золотыми; зеленая тесьма, говорящая о высоком ранге, и лиловая накидка члена одного из орденов еще добавляли его одежде цветистости. На обоих запястьях позванивали тяжелые браслеты, столу, помимо колокольчиков, украшали еще и кружева, а треуголка была расшита блестками. Церковники в Первом Постоянстве всегда носили яркую одежду, но ничего подобного Керис раньше не видела.

Законник властно поднял руку:

— Остановитесь! Объясните мне, пожалуйста, почему вы одеты подобным образом.

— Я мастер проводник, — коротко ответил Даврон, — а это паломница из Первого Постоянства. — Порывшись в кошеле, он показал кожаный знак проводника, должным образом скрепленный печатью Санхедриона.

Законник внимательно рассмотрел знак и неохотно вернул его Даврону. После этого он устремил гневный взгляд на Керис:

— А где твой пропуск паломницы?

Девушка показала ему пропуск, купленный в Набле. Церковник посмотрел на дату, произвел подсчеты и с недовольным видом кивнул.

— Вы, из Первого, понятия не имеете о том, как положено одеваться, — проворчал он. — Будь моя воля, вас бы заставили носить то, что принято у нас в Пятом, пока вы здесь. Вы нарушаете своими нарядами Порядок, установленный Законом, и тем подвергаете всех опасности. Санхедриону следовало бы строже требовать одинаковости от всех Постоянств.

— Совершенно согласен, — решительно заявил Даврон. — Все должны носить абсолютно одинаковую одежду. — Керис с трудом удерживалась от смеха до тех пор, пока церковник не скрылся за углом.

Всю дорогу они обменивались шутками насчет нелепости действий церкви. Когда Керис рассказала о своих препирательствах с Небутнаром, который учил ее в школе, ее поразило, что снисходительный интерес Даврона сменился сначала заинтересованным вниманием, а потом и веселым смехом. Неужели Даврон Сторре способен смеяться? Когда они дошли до лавки картографа и проводник пошел дальше один, девушка ощутила горькое разочарование. Им так редко выпадала возможность быть беззаботными… К тому же и Летеринга не оказалось на месте.

— Мне очень жаль, — сказала его жена, — но он отправился покупать кожи у дубильщика. Думаю, вернется через полчаса или около того. Конечно, он будет рад поговорить с тобой, раз ты тоже картограф. — Последнюю фразу женщина произнесла неуверенно, явно сомневаясь не в готовности мужа встретиться с коллегой, а в правдивости слов Керис о том, что и она занимается изготовлением карт. — Ты можешь подождать или прогуляться пока. Дальше дорога выходит к реке, и там очень красиво: множество цветов, а уж вид на поместье…

— Чье поместье? — внезапно насторожившись, спросила Керис.

— Флери, — ответила женщина. — Не то чтобы это был такой уж большой дом — в наших краях и благородные не слишком богаты.

— Э-э… Не принадлежит ли поместье семье Алисс, которая замужем за Давроном Сторре?