За гранью добра и зла - Владимир Батаев

Я ходил с постоянной ухмылкой на физиономии, временами начиная хохотать в голос. Окружающие думали, что я совсем допился и начинали то крутить пальцем у виска, то предлагать мне пойти поспать. А я просто смеялся над собственной глупостью — не каждому это дано, но таков один из главных моих талантов, помимо грандиозной скромности. Безмерно веселило меня то, насколько действительность не совпала с моими представлениями о ней. В своё время, в своём мире я начитался немало любительских рассказов, написанных представительницами прекрасного пола, о том, как гордая феминистка меняет свои взгляды на жизнь, сдаваясь на милость укротившего её нрав мужчины. И от Сэвиджа я ждал подобных действий, хотя он-то в отличие от меня, те рассказы вовсе не читал и таких стереотипов не имел. В этих рассказах пленённая героиня сначала осыпает захватившего её мужчину отборнейшей бранью, а после воспитания кнутом и пряником — где в качестве пряника выступала возможность сдаться на милость победителя, принять свою участь и получать от этого удовольствие — резко меняли своё мировоззрение. Самое забавное, что дамы, писавшие эти рассказы, в остальном продолжали отстаивать крайне феминистические взгляды. Видимо, они ещё просто не дождались своего «принца» с кнутом, готового заняться их укрощением, — а может просто никто и не рвался этим заниматься.

Бедняга Сэвидж, когда я всё же рассказал ему, как, по моим представлениям, он должен был добиваться Спарк, пару минут простоял с раскрытым от изумления ртом, а потом минут десять ржал без перерыва. В конце концов, даже поперхнулся от хохота, и мне пришлось хлопать его по спине, чтоб не организовывать похороны новоявленного Лорда сразу после свадьбы. Он тут же помчался разбалтывать об этом остальным, чтобы они тоже могли повеселиться — кроме самой Спарк, конечно, а то она вновь сменила бы милость на гнев и таки зарубила бы меня огненным мечом.

Пакс, услышав эту историю, всё же снизошла до объяснений:

— Просто они пара, партнёры по магической связке. Стоило им встретиться — и найти общий язык не составило труда. Это неизбежно, против магии не пойдёшь. Они оба повели себя не так, как им свойственно, но наиболее оптимально в данной ситуации.

— Ну да, — проворчал я. — Ты говорила, что у нас с Мирэ тоже магическая связь. И что?

— Может, вы ещё сойдётесь, — пожала плечами она. — Или вы просто оба настолько твердолобые, что даже магия вас не берёт. А возможно, ты произвёл негативное впечатление ещё до того, как появилась эта магическая связь, в вашем мире.

Я только руками развёл, возразить было нечего, так оно и обстояло на самом деле. Сам дурак, сам виноват. Ну, знал бы заранее, где упаду, соломки бы подстелил, а теперь уж ничего не попишешь.

— Или виновато это ваше Пророчество, — задумчиво добавила Пакс.

— Да, точно, именно Пророчество и виновато, — рьяно закивал я.

Что поделать, все любят списывать собственные ошибки и просчёты на вину обстоятельств, и я не исключение.

С захватом Львиного трона война вовсе не закончилась, но фаза активных боевых действий снова сменилась скучной политикой. Теперь настал черёд Драконлорда, и на его трон прочили мою задницу. Я долго пытался возражать и отнекиваться, но в итоге всё же согласился. Расл и Люпус убедили меня, что свержение одного из Великих Лордов, если не поставить на его место замену, вызовет в стране смуту и передел территорий. Конечно, на нашей стороне при этом оказалось бы преимущество, но оно не отменяло многочисленных жертв, как среди солдат, так и мирного населения. К тому же, после присоединения земель и войск Лорда Дракона, наше преимущество станет ещё большим. Хотя война с Лордами Орлом и Вепрем, как и с королём, в наши дальнейшие планы не входила. Напротив, к ним отправили послов с предложениями о подтверждении союза, который был у них с прежним Лордом Львом. По традиции, они должны были и вовсе присутствовать на поединке Лорда с претендентом, но почему-то этого не сделали, то ли Лев пренебрёг обычаем, уверенный в своей победе, то ли у них имелись какие-то разногласия, нам неведомые.

Что касается Единорога, мои приятели только теперь удосужились мне сообщить, что титул Лорда Юникона захватил — или точнее вернул себе — Хантер, и что он объявил о союзе с Драконом.

Конечно, я сразу подумал о Мирэ. Когда я видел её в последний раз, она отправилась через портал в замок Единорога. А столкновение с Хантером ей ничего хорошего не сулило. К счастью, её местонахождение я мог выяснить с помощью пеленгатора, за что вознёс благодарность Пакс. Пришлось долго возиться с настройкой и сверяться с картой. Я трижды перепроверил полученные результаты, потом позвал остальных и мы все вместе перепроверили снова. Каждый раз выходило, что Мирэ находится в королевском дворце. Замечательно, что она не в плену у Хантера, но как её во дворец-то занесло? По моему требованию, Лорды отправили посольство и к королю.

Для того чтобы заявить претензии на трон Дракона, мне требовалась поддержка настоящих драконов. И она у меня была. Себек дал мне амулет, позволяющий при необходимости послать ему зов, что я и сделал. Теперь мне оставалось только ждать, предаваясь безделью, в то время как все остальные были заняты своими делами.

Расл и Люпус по уши сидели в политических и бюрократических заботах. Сэвидж осваивался с новообретённым титулом, Спарк ему в этом активно помогала, хотя я сильно сомневался, что молодожёны на самом деле большую часть времени занимаются делами своих владений, а не друг другом, но, в конце концов, имеют право. Сангри я отправил обратно в Каэр Брокенхат в сопровождении сотни биотов, с приказом, наделать ещё тысячу солдат. А Пакс внезапно покинула нашу компанию, заявив, что ей нужно заняться собственными делами, но пообещав ещё вернуться. Так что, послонявшись некоторое время в одиночестве и помучавшись бездельем, я решил тоже на время уехать. Моё присутствие пока не требовалось, а помотаться по окрестностям и придорожным трактирам показалось мне лучшей перспективой, чем пьянствовать в замке.

Перед моим отъездом Сэвидж всё же нашёл время со мной пообщаться, а может, воспользовался этим как поводом, чтобы ненадолго свалить из замка от опостылевшей бумажной рутины, составляющей большую часть обязанностей правителя. Для охраны он прихватил только моего старого приятеля «монгола», который так и оставался у него в должности телохранителя. Набрав с собой побольше пива, мы выбрались на пикник в ближайший лесок. Но планам поохотиться, как следует нажраться, закусывая полупрожаренной добычей и поорать пьяные песни не суждено было сбыться.