Каэхон - Максим Варежкин

Вскоре мой отряд двинулся дальше в горы, по единственной дороге.

Шли дни, и отряд мой шел. Мы как могли наслаждались все же наступившим летом: солнечным, жарким днем и ледяным ночью. Ветер здесь, в горах, был особенно злым. Я то и дело касался Камня Ветра, пытаясь хоть немного утихомирить стихию. Большинство деревень, что нам попадались, были полностью покинуты. В некоторых собирались все те же женщины, дети и старики — видимо, ото всех окрестных деревень. Нам приходилось отбирать у них и без того скудноватый урожай: не слишком благородно, конечно, но хотелось есть, а охота здесь была просто никакая.

Северяне изредка пытались защищаться, но что они могли сделать против моего отряда? Естественно, ничего. Нам оставалось лишь стараться не убить кого ненароком. И не было ни одного мага, ни одного воина. Как обычно, никто ничего не знал.

Мы смогли на шаг приблизиться к цели лишь спустя несколько недель пути. Узкая дорожка, петляя средь вершин, привела нас в долину, вытянутую, окруженную неприступными скалами. Дорога шла через нее… И была перекрыта высокой каменной стеной с массивными воротами. В отличии от многих других поселений, долина была вполне обитаема. Я ощущал немало аур, многие из которых явно принадлежали воинам.

— Ширра, надеюсь, мы сейчас под мороком? — Осведомился я.

— Как воздух прозрачны мы для глаз любых, и даже орел нас узреть не сможет, — кивнул маг.

— Хорошо, — кивнул я. — Так. Тайсама, Киран! Выберете местечко поукромней, нужно разбить лагерь. Дорога ведет нас через долину, и эта стена нам преграждает путь…

— Можно ее сжечь, — азартно предложил Искра.

— Угу, силенок-то хватит?

Искра задумчиво посмотрел на стену, что-то прикинул в уме и с сомнением ответил:

— Наверное, нет, если быть честным. Хотя ворота, если я постараюсь хорошо, спалить попытаться можно.

— Мирный путь глаза мои видят, будто наяву, — осенило вдруг Ширру. — Волшебным покровом укрыв нас, одного чары мои на миг в северянина превратят — поддавшись уловке моей, откроют ворота враги, и под невидимости покровом мы, будто воздух незаметные, как ветер быстрые, ворвемся внутрь.

Я задумчиво кивнул: план, конечно, имел изъяны, и весьма большие… К примеру, было совершенно непонятно, что нас ждет за стеной. Куда идти дальше. С другой стороны, ждать лично мне совершенно не хотелось, в команде я был вполне уверен. Поэтому оставалось решить лишь одно…

— Кого зачаруем? Кто у нас хороший актер? Желательно, кто знает харакорский?

— У меня тут один болтал, — ухмыльнулся Эрвис. — Ну-ка, Тифка, ты тут бахвалился, что как горец болтать умеешь?

— Конечно, — гордо и немного комично кивнул парень, затем выдал такую какофонию звуков, что все тут же поверили: действительно, умеет.

— Отлично! — Улыбнулся я. — Ширра, я попросил бы тебя изобразить нечто героически-северное…

— Нет, — быстро перебил меня Тифка. — Изобрази меня в виде немолодой женщины, так больше поверят. Ведь почти все мужики на войну свалили, так ведь, да? — Говорил парень быстро и уверенно. Видно, знал свое дело… — А женщина — в самый раз! Что-нибудь на ходу придумаю. Жалобную историю, как хреново живется мне одной в деревушке, что напали дикие звери, пришли гигантские моллюски-убийцы и наступил полный…

— Ясно, ясно, — поспешно согласился я. Парень был болтливей Ширры. Точнее, наш маг просто изъяснялся слишком вычурно, Тифка же был именно болтлив! — Ширра, женщину из него сделай! Симпатичную такую…

— Грудь побольше, — серьезно добавила Тайсама.

Воины дружно заржали. Воительница обиделась:

— Что смеетесь? Не заметили, все северянки — высокие, рослые, и грудастые.

— Да, вполне… Заметили, — нарочито задумчиво ответил ей один из воинов, что вызвало новый взрыв смеха.

Солдаты, наемники — они не были особо отягощены моралью. Я закрывал глаза на некоторые их деяния, требуя одного: никакого насилия и убийств. Но, насколько я знал, особо ретивые образчики воинственных романтиков добивались благосклонности северянок… Никого не убили, криков-визгов-жалоб не было, и хорошо.

Ширра, под пристальным наблюдением воинов, изобразил что-то интересное и красивое, судя по эмоциям. Главное, чтобы не перестарался — иначе не поверят. Впрочем, волновался я напрасно: наши девушки, Тифа и Тайсама, контролировали процесс!

Вскоре мы выдвинулись, осторожно следуя за Тифкой — я только тогда обнаружил, что он практически тезка нашей целительнице. Парень, нисколько не смущаясь, впал в роль — походка его изменилась, став, на мой вкус, даже слишком похожей на женскую. Актер!

Разумеется, одиноко бредущую девушку тут же заметили. Окликнули. Тифка ответил женским голосом — это уже Ширра постарался. Мне стало интересно, о чем они говорят, но язык северян оставался для меня тайной. Главное и немного удивительное было то, что спустя буквально пару минут переговоров ворота скрипнули и начали медленно открываться. Когда они открылись достаточно широко, а харакорцы не поленились, мой отряд быстро проскользнул внутрь. Ширра был просто великолепен — нас не заметили… Тифку тем временем один из харакорцев попытался приобнять — за что схлопотал кокетливую, но весьма чувствительную пощечину.

Я осмотрелся. Хвала всем богам и демонам, долина оказалась ограждена стеной лишь с одной стороны, а не с двух, как я боялся. Сама долина была населена не слишком густо — обычная небольшая деревенька, разве что здесь обитали еще и воины, не только женщина да дети. Мне показалось, что я даже почувствовал одного слабого мага!

Наш бравый Тифка уболтал вконец стражников и пошел зачем-то в один из домов. Наверное, новости узнать… Интересно, это же какой хороший выговор должен быть, чтобы никто не заметил! Хотя, верно, заслуга в этом также принадлежала Ширре.

Чуть позже мы отошли подальше от деревушки, поднялись к горам. Наша разведка как раз обнаружила там небольшую пещерку. Ширра к этому времени уже выдохся и жаловался на головную боль: держать постоянно иллюзию на отряде и на Тифке было нелегко… Тем более, обе иллюзии были весьма и весьма сложными.

Тифка пришел к нам уже ночью, когда, как я полагаю, стемнело. Он сумел притащить немало еды — две большие корзины, набитые доверху. И, разумеется, парень не преминул похвастаться своим мастерством и умением. В ночи, у костра, он выпил немного местного хмельного меда и принялся за рассказ:

— Иллюзия Ширры была хороша, — доверительно сообщил он. — А уж вкупе с моим знанием языка северян вообще действовала безотказно: даже акцента не было. — Наш иллюзионист засмущался и, готов поспорить, покраснел. — В общем, сначала я поговорил со стражниками меня впустить. Мол, у меня там, за воротами, через два дня пути — бабушка. А ходила я к другой бабушке. Насколько я знаю, они тут родственников чтут… Рассказал слезливую историю, мол, дед, отец и пять братьев ушли воевать, я одна осталась — две бабки на мне висят, буквально. Засиделась я у той, что ближе к границе, проводила своих родных… В общем, меня впустили. Один поприставать хотел, я его отшил ласково, ну все видели? Потом немного посидел я в их длинном доме, меня угостили, я что-то наплел про родственников. Потом красиво оскорбился — вроде того: "Как, вы не знаете Брунгильду, дочь Брунни?!" Получилось. Я бы и заночевал там, да про вас вспомнил, — с искренним сожалением добавил он.