Российские университеты XVIII – первой половины XIX века в контексте университетской истории Европы - Андрей Андреев

Характерно, что государства, закрывшие по несколько университетов, – Пруссия, Бавария, Вестфалия – относились к числу крупных, обладали большой территорией и ресурсами казны, которые тем не менее предпочитали экономить и обустраивать не все, а лишь некоторые из своих высших школ. Можно кратко резюмировать поэтому, что в закрытии немецких университетов более виновны короли, нежели мелкие князья.

Последние же, несмотря на военное разорение, пытались сохранить свои университеты. Примером такого «выживания» в тяжелых условиях может служить Гейдельберг. Ни один университет не падал с таких высот конца XVI в., когда здесь был центр позднего немецкого гуманизма, до абсолютно посредственного, нищего в интеллектуальном смысле состояния к началу наполеоновских войн.[800] За это время Гейдельберг (с середины XIV в. до 1720 г. – столица курфюршества Пфальц) несколько раз страдал от войн, в том числе был полностью разрушен войсками Людовика XIV в 1693 г. в ходе войны за пфальцское наследство. Вследствие этого деятельность университета останавливалась на годы. Нестабильность отражалась и в частой смене университетом конфессиональной принадлежности: в 1558 г. в нем победило лютеранство, уже через год кальвинизм, в 1629 г. на два года контроль над ним получили иезуиты, в 1631 г. он вновь стал лютеранским, в 1652 г. – кальвинистским, и, наконец, в 1700 г. установилось хрупкое равновесие: католики вновь взяли верх, но при этом профессорам-кальвинистам удалось сохранить несколько богословских кафедр, так что университет получал как бы два конфессионально разделенных богословских факультета.[801] В XVIII в. здесь господствовало течение Контрреформации, сковывавшее развитие преподавания.

Современники предрекали университету скорую кончину, и внешние потрясения лишь должны были ее ускорить. С 1794 г. французские войска вышли на Рейн, вследствие чего Гейдельбергский университет лишился своих земельных владений – прежде всего виноградников, доходы с которых составляли главную статью его самостоятельного финансирования. Вслед за этим он потерял и своего суверена – пфальцского курфюрства. Однако именно это обстоятельство парадоксальным образом пошло на пользу университету.

В 1803 г. курфюршество Пфальц исчезло с карты Германии: его территория была разделена между Францией и Баденом, а в состав последнего вошел и Гейдельберг. Взлет Бадена (в XVIII в. – всего лишь маркграфства, но в 1803 г. получившего права курфюршества, а после роспуска империи с 1806 г. – великого герцогства) был непосредственно связан с той поддержкой, которую оказал ему в германской политике российский император Александр I, женатый, как известно, на баденской принцессе Луизе Марии Августе (в России – императрице Елизавете Алексеевне).[802]

Несмотря на территориальное расширение, новоприобретенный статус не соответствовал весьма еще скромному государственному потенциалу Бадена. Укреплению его престижа должно было послужить, среди прочего, и поощрение собственных центров высшего образования. Поэтому курфюрст Карл Фридрих (1728–1811), дед российской императрицы, выступил в роли реформатора Гейдельбергского университета, фактически основав его заново.

Будучи «примерным правителем» эпохи просвещенного абсолютизма, который отменил у себя в государстве пытки и крепостное право, он и в образовательной политике провел ряд мер, направленных на модернизацию Гейдельбергского университета в духе лучших немецких образцов, таких как Гёттинген. Карл Фридрих издал в 1803 г. новую грамоту, которая, с одной стороны, подтверждала традиционные права университета, но, с другой стороны, брала его под тесный государственный контроль (с одновременным финансированием из казны). С этого времени официальный титул университета включил в себя имена обоих курфюрстов – и Пфальца, и Бадена (Ruprechts-Karls-Universität), в память о двух основаниях в XIV и XIX в.[803]

Сочетание государственного управления при наружном сохранении корпоративных форм и обрядов в Гейдельберге, как и в Гёттингене, оказалось успешным: университет смог найти общий язык со своим новым правительством, а оно даровало ему значительную свободу, да и не могло иначе в ситуации тогдашней Германии.[804] О том, что университетская реформа прошла удачно, свидетельствовал приток в Гейдельберг студентов из других немецких государств и из-за пределов Германии, который стал заметен уже с конца 1810-х гг.[805] Таким образом, с помощью ускоренной модернизации небольшому немецкому государству в условиях наполеоновских войн удалось сохранить жизнь для одной из старейших высших школ Германии. К середине XIX в. Гейдельберг превратился в общеевропейский центр естественных наук, которому Россия обязана подготовкой таких выдающихся ученых, как И. М. Сеченов, Д. И. Менделеев, А. Г. Столетов, К. А. Тимирязев и другие.[806]

Другой пример того, что мелкие княжества даже в разгар кризиса были заинтересованы в сохранении своих университетов, показывает Йена.

В ноябре 1806 г., после знаменитой битвы, в которой была разгромлена прусская армия и город занят войсками Наполеона, И. В. Гёте обратился к французскому интенданту Виллену с пространной запиской, имевшей главную цель – предотвратить закрытие Йенского университета. В его модернизации Гёте участвовал уже на протяжении 30 лет в качестве министра при дворе герцога Саксен-Веймарского.[807] Теперь он стремился заверить французов, что за эти годы «по свидетельству немецкой и иностранной публики» было сделано многое для расцвета наук и искусств, и Йенский университет, хотя и существует «по старой немецкой форме», но развил вокруг себя научные общества и «другие полезные учреждения», а также литературные издания, имеющие важное значение для всего ученого мира.

В целом же, благодаря тесному общению с Веймаром, где живут знаменитые писатели, университет «поддерживает и расширяет общую циркуляцию знания».[808]

Французские власти вняли доводам великого поэта и не тронули Йенский университет, который, тем самым, избежал неблагоприятной судьбы, постигшей в те же месяцы соседний университет в Галле. После вывода французских войск саксонские князья при участии самого Гёте продолжали поддерживать университет, а в 1821 г. он получил новый устав (взамен средневекового, действовавшего с 1653 г.) и вместе с ним официальный статус государственного учреждения.[809]

Пути и сложности модернизации университетов в эпоху наполеоновских войн в связи с вмешательством французов в политическую жизнь Германии хорошо показывает история университетов Вестфальского королевства (1807–1813). Это абсолютно новое, не имевшее исторических корней образование было создано Наполеоном из «нарезки» северо-западных германских земель, принадлежавших ранее Пруссии, Ганноверу, Брауншвейгу и Гессен-Касселю.

Вестфалия задумывалась как «образцовое» государство, которое должно было показать передовые пути развития для всей территории бывшей Священной Римской империи и одновременно укрепить стратегическое влияние Франции в этом регионе. Столицей королевства стал город Кассель, а корону Наполеон вручил своему брату Жерому. 7 декабря 1807 г. король огласил конституцию, которая упраздняла остатки «старого режима»: крепостное право, сеньориальные суды и иные формы автономных привилегий для отдельных лиц или корпораций (коммун, цехов, церковных учреждений и т. д.). Также вводилась система разделения властей, свобода предпринимательства, другие гражданские права. Король Жером особо подчеркнул, что у новой, «созданной победой» страны нет прошлого с его предрассудками и, следовательно, ее организация будет основана на принципах «разума и эффективности».[810]

Понятно, что такая провозглашенная сверху модернизация государства не могла не затронуть высшего образования. В Вестфальское королевство вошло пять протестантских университетов – Галле (от Пруссии), Гёттинген (от Ганновера), Гельмштедт (от Брауншвейга), Марбург и Ринтельн (от Гессен-Касселя), которые теперь должны были вписаться в новую систему отношений с государством. Для управления этой системой из Касселя учреждался пост генерального директора народного образования, который по персональной рекомендации Наполеона занял Иоганн фон Мюллер, знаменитый швейцарский историк и общественный деятель, принадлежавший к научным и литературным кругам Веймара, Вены, Берлина.[811] Это назначение, безусловно, благоприятствовало университетам. Мюллер учился в Гёттингене в пору его расцвета, в середине 1770-х гг., где среди его учителей были А. Л. Шлёцер и X. Г. Гейне. С последним Мюллер, уже будучи на посту директора, поддерживал переписку и старался укреплять авторитет Гёттингена как мог, сдерживая наступление на права и внутреннюю жизнь университетов, вытекавшее из общего направления политики вестфальских властей.