"Фантастика 2025-162". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Greko

Никита, естественно, сразу предложил отправить к наиболее интересным структурам катер, да и взволновавшиеся исследователи тоже горели желанием пощупать объекты «своими руками», однако Антон объявил СРАМ, и всем пассажирам вкупе с экипажем пришлось отрабатывать кажущиеся излишними и нудными процедуры инструкции по безопасности.

Длился этот скучный для молодых парней и девушек «период настоящего срама» двенадцать часов. Беспилотные аппараты, управляемые искусственными интеллектами, облетели практически все двадцать планет в поисках следов цивилизации, просканировали пространство вокруг звезды в поисках космических сооружений, ничего не обнаружили, и Лог-Логин доложил всему составу экспедиции свои соображения.

– Это некий заповедник, – сказал он с видом человека, озадаченного фокусом иллюзиониста. – Ни на одной планете нет следов разума. И при этом их природные образования имеют вид искусственных сооружений! Чего стоят только скульптуры монстров на экваторе! То есть формы рельефа всех двадцати планет, даже самого подозрительного из них – чёрного карлика, представляют собой фрактальные кристаллические соединения, сложенные по невозможным на Земле осям симметрии пятого порядка. Никогда нигде такого я не встречал. Казалось бы, все минералы, горные породы, оксиды, сульфиды, известняки, в том числе льды и снега на чёрном карлике…

– Предлагаю назвать его Оборотнем! – провозгласил Никита.

– Хорошо. – Архип остался озабоченно-смущённым. – Так вот все местные химические соединения практически не отличаются от земных, и при этом кристаллизация пород выходит за рамки известной физики! Понимаете?

– Нет, – начал было Никита и замолчал.

Антон улыбнулся, сообразив, что капитан Голенев приказал по персонлинии своему пилоту заткнуться.

– Архип, – проговорил он задумчиво, – я понял, что все планетные структуры, а также льды и снег… м-м, Оборотня, суть природные творения. Но ведь если такое невозможно с точки зрения нашей науки, то как же вы можете назвать систему этой звезды заповедником? С точки зрения логики такие заповедники могут создавать только разумные сущности.

– Вы таки заметили, – улыбнулся учёный с мягким одобрением. – Отличная внимательность на минимуме доказательств.

– Не зря же мне дали звание майора, – смеясь, оценил шутку учёного Антон.

– В том-то и дело, что каждая из кристаллических композиций не представляет собой ничего сверхъестественного, кроме воплощения в структурах пятого и седьмого класса симметрий, а вот их общее скопление невозможно без вмешательства внешних сил. Вот почему я назвал систему звезды заповедником. Его создали десятки миллионов лет назад неизвестные носители разума, и он дожил в этом состоянии до нашего появления.

– Почему же систему не разрушили во время галактической войны? – спросил Щёголев.

– А зачем? Она никому не угрожала и никому не пригодилась. Отсутствие же на планетах разрушений и следов бомбардировок как раз лишний раз подтверждает мою гипотезу.

Помолчали, вглядываясь в плывущий на фоне звёздного бисера снежно-белый искрящийся шар Оборотня.

– Можно вопрос? – заговорил Никита с необычной робостью.

– Конечно, – с готовностью подтвердил Лог-Логин.

– А не может ли вся эта композиция быть результатом удара по ней из какого-то оружия? Вспомните ту планету в Индейце, покрытую песком и пылью, откуда нас послали сюда. Планета была населена червями…

– Это были не простые черви, – хмыкнул Щёголев.

– Ну да, Черви Угаага. Но ведь мы решили, что их уничтожили с помощью вакуумного удара, превратившего всю инфраструктуру и верхний слой планеты в пыль. Может быть, здесь произошло то же самое?

Интерсеть разнесла по отсекам возгласы и реплики членов экспедиции, в основном шутки, как заметил Антон, однако Лог-Логин отреагировал иначе.

– Ник, вы молодец! – сказал он серьёзно. – Об этом стоит поразмышлять на досуге.

– Но если бы здесь применили вакуумный преобразователь, – сказала Майя, – все планеты были бы покрыты песком и пылью.

– Всё зависит от фазовой поляризации вакуумных осцилляций, – сказал Архип. – Слабая поляризация приводит к возникновению электромагнитного поля, сильная деформация создаёт гравитационное поле. Вполне возможно, что прав наш оператор, а не я.

– Так, значит, мы не станем дальше исследовать планеты? – спросила Майя огорчённо. – Я бы слетала на… гм, Оборотня.

– Слетаем, – пообещал Лихов.

Они и в самом деле провели в системе угасающей звёздочки ещё двенадцать часов и обследовали удивительное явление природы, бывшее когда-то погасшей звездой, съёжившейся до размеров небольшой планеты.

Полетели на двух катерах. В одном уместились эксперты во главе с Лог-Логиным и двое гарантов безопасности в лице бойцов Лихова. В другой уселись ещё четверо под началом Антона. Помня инцидент с Олеандрой и Дарьей, он тем не менее рискнул взять пленницу с собой, о чём впоследствии пожалел. Но менять отряд было уже поздно, и Дарья за то время, которое разведчики провели на Оборотне под защитой силового поля, спасающего от мощной гравитации, ни разу не спросила у Антона, как дела, и не пожелала удачи.

Прогулка удалась на славу, удовлетворив любопытство исследователей и космолётчиков, ещё не встречавших такие необычные изваяния изо льда и горных пород. Архип, называя свои композиции фрактальными, нисколько не преувеличил масштаба творений природы, подвергшейся сложнейшей трансформации планетарных размеров. Борозды длиной до трёхсот километров лишь с высоты выглядели ровными, как следы гигантских граблей. Вблизи они превращались в сказочные кружева геометрических фигур, проросших друг в друга, а учёные видели в них то «снежинки Коха», то филлотаксис Мандельброта, то фигуры Серпинского, то завитки Миякавы и другие конфигурации, сконструированные математиками Земли или вовсе не известные.

Но самое интересное открылось чуть позже, когда запущенные с катеров дроны нырнули под застывшую прозрачными волнами череду зонтиков, ряды которых тянулись на сотни километров по берегам вскипевших, да так и застывших морей. Под их пологом берега были источены дырами тоннелей, как береговые откосы земных рек ласточкиным гнёздами. Не все из них позволяли беспилотникам проникнуть внутрь, но самые большие уходили вглубь вскипевших берегов на десятки километров, проявляя те же чудеса фрактальной вязи, что и «пена» поверхностного слоя планеты.

Найдя один из таких тоннелей, «голем» Антона нырнул в него на приличную глубину и пробрался до стыка с другими тоннелями, образовавшими красивый многолучевой зал. В свете прожекторов зал превратился в волшебную кристаллическую друзу, сверкающую драгоценными камнями, любоваться которой можно было часами. Никита, которому Лихов доверил управление катером, порывался взять образцы камней, но сделать это удалось лишь однажды. Твёрдость «бриллиантов» оказалась такой, что механические приспособления их даже не оцарапали, а луч неймса испарял даже совсем тонкие «усики» очень долго.

Антон обратил на это внимание, и Майя, полетевшая с ним, не очень уверенно предположила, что вся планета, наверное, и в самом деле подверглась какому-то воздействию, изменившему физические свойства известной материи.

С тем же вопросом он обратился и к Архипу, когда все космолётчики вернулись на борт «Поиска».

– Майя права, – сказал Лог-Логин, когда путешественники собрались в кают-компании на кофе-о-клок после трёхчасового рейда по Оборотню. – Не только Оборотень, но и вся система изменила базовые характеристики известных нам элементов и молекулярных соединений.

Компьютер по его просьбе вывел на общий виом кают-компании изображение привёзенного с Оборотня образца «льда», и слушатели некоторое время разглядывали радужно сверкающий сросток кристаллов в форме пятипалой человеческой руки, но размерами всего со стрекозу.

– Это действительно кристалл льда, однако в гексагональной упаковке. Читали роман древнего писателя Курта Воннегута «Колыбель для кошки»? Там описан лёд-9, не существующий в природе. По всем параметрам это и в самом деле замёрзшая вода, так сказать, аш два о, кроме одного свойства – она связана в иную кристаллическую структуру. В тот самый лёд-9. Здесь примерно то же самое. И трансформации подвержены не только вода и льды, но и вообще все виды вещества на планетах.