Марш Обреченных. Финал - Вадим Климовской

"Как называют этот край люди?" — во второй раз спросил у подранка Барс, надеясь, все же получить вразумительный ответ. Но очевидно допрашиваться до истины придется у кого-то посмышленее, наверное, у людей? Из глотки лосенка срывалось жалкое блеяние и мычание.

Наконец вожак гризолоидов остыл, сейчас главное уяснить другое — самое важное.

"Мы на месте? Оборотни приходят отсюда?"

Утвердительное блеяние.

Хорошо. Лосенок даже может быть свободен. Барс решительно оборачивается к Рысю и сжавшемуся в предчувствии опасности подранку. Тельце лосенка била крупная дрожь, а Рысь нервничал, ну что за глупость таскать на спине еду? Взял да задрал в клочья и делов то? Так нет панькаться, как не знаю с кем?

Барс сжалился — ладно.

"Отпустим его в Кроличьих лесах, на обратном пути…"

"Отпус-стим? Поче-ему?" — тут же встрял вечно голодающий Недомерок.

Барс искоса зыркнул на недоразумение стаи.

"Ты еще не наелся?"

На морде остолопа застыло идиотское выражение.

"Я покажу тебе много еды, хочешь?"

Недомерок едва не поскуливал, словно дайкинская собака, повизгивая-потявкивая. Тьфу! Гадко и смотреть. И это гризолоид? Нет, это недогризолоид. Дефект… программы. Природы. Или все дело рук неумелых магиков?

"Еды достаточно, возможно… ты наконец-то насытишься".

Рысь и Рик хладнокровно помалкивали, они прекрасно знали, что Барс не любил, когда кто-то из числа сородичей осмеивал своего ближайшего товарища, за такое поведение он наказывал и себе запрещал издеваться над слабыми и лишенными интеллекта. Равенство. Они одна команда. Они — стая!

"Идем по следу! Я чувствую след! Много тварья прошло через эти тропы в наши земли" — Барс замолчал, закрывая ментальный контакт, ему внезапно показалось или в воздухе действительно разлита магия? Едва ощутимая и удивительно тонкая. Словно источником ее возникновения является сама природа. Чудеса. Природа — дарующая всему живому магию! Разве такое может быть? Чудо даже то, что существует сама жизнь — это уже и есть частичка магии, которой наделена природа. Остальное — отголоски мироздания, в котором мы обитаем.

Нет, магия! Первородная и утонченная, хотя характер ее существования и цель неизвестны, но то пока. Барс умеет искать и находить, думать и рассуждать. Главное понять источник. Природа. Цель?

"Осторожно!" — сообщил он отряду. Нельзя расслабляться. Быть начеку!

Клац-клац-клац…

Барс стремительно обернулся… ну придурок! Недомерок хватал клыками налету парящие в морозном ветре снежинки, щелкая пастью перед разгневанным Барсом. Ничего не оставалось сделать, как заехать лапой идиоту по морде. И при этом заставить остолопа не скулить на весь лес. Барс боялся его ненароком не придушить в громадных навалах снега. Здесь в отдалении от звериных троп и людских дорог природа властвовала на широкую ногу: деревья покрыты белоснежными шапками на любой вкус и выбор, заиндевевшие ветви, казались зачарованными путниками, настигнутыми в пути разбушевавшимся чародеем, наложившим на тихую, беззаботную местность вековые чары. И теперь эти бесчисленные манекены обречены прозябать веками в настигнутых силой молящих позах. Чудища природы! Святая и ранимая в одночасье.

А снег все шел.

Сначала мелкий. Щекочущий нос и уши, затем крупный, густым валом, заметая заметанные доселе сугробы новыми порциями мягкого, холодного и пушистого хлопья. Безразрывнная картина красоты и очарования. Красоты и умиления.

Они утопали по шеи в нескончаемых кучугурах, Барс проламывал новую тропу в заснеженных топях. Гризолоиды вереницей следовали за своим вожаком, надеясь, что их предводитель ни в чем не ошибается, знает что делает. Знает куда и на что ведет группу?

Запах оборотней он ощутил интуитивно и чувствовал, что цель путешествия подходит к концу, остались жалкие сотни метров, и они увидят…

Что?? Что они увидят? — Кричал полуразум Барса.

Терпение!

Легкий шум.

Барс даже на несколько секунд останавливает отряд, прислушивается. Показалось? Или нет?

До слуха все-таки долетают неясные звуки: странные и полуотчетливые. Значит, они у цели? Рик и Рысь тоже прислушиваются, до них докатывается звуковая волна, заострил ушки и лосенок. Одному Недомерку все по барабану. Чешется и плюется. Ну, идиот! Снова собрался рыгать?

"Осторожно!" — в который раз повторяет Барс.

Теперь внимательны и собраны все.

Степь. Люди называют эту местность степью. Голая полухолмистая равнина, негде зайцу спрятаться, но Барс видит дефект снежного вала на земной коре — явное смещение породы, скорее всего небольшую впадину и за ней снова степь. Туда!

Они крадутся и замирают на краю неглубокого котлована, под защитой снега и неровностей земли. Их мощные тела тонут в шарах сугробов, видны заостренные, клыкастые головы. Лосенок чувствует разлитую в воздухе опасность от страха его усилено трясет на спине Рыся. Барс пристально вглядывается вниз, его примеру следует собратья и даже Недомерок.

Шатры. Десятка три шатров. Ни одного костра. Возле шатров согбенные, коренастые существа, бродят и творят неясные для полуразума гризолоида вещи. Барс всматривается в дикие движения, вслушивается в доносящийся до его слуха лающий лепет. На существах ни одежды, ни доспехов. И они с трудом похожи на людей. Шерсть покрывала их тела с ног до головы. Буро-серая с нечетким оттенком шерсть. Короткая и всклокоченная. Дикое тварье. А где же оборотни? Практически сразу он увидел чудовищ. Те ютились в одном месте: в южной части лагеря. Как ручные собачки ждали приказов от своих хозяев. Вполне понятно, что здесь творится. Вся злоба исходила не от зверья, а от их мерзкого руководства, то есть — мохнатых созданий. Кто они Барс мог догадываться? Но разгадка — дело времени. Значит, враг найден! Осталось уяснить их мотивы и цели.

"Эй, Недомерок?"

Скулеж.

"Ты хотел еды — смотри сколько ее".

Невнятное клацанье пастью.

Идиооот!

"Выбирай любую, придурок!" — не вытерпел, гаркнул Барс.

Рик и Рысь залязгали челюстями, смеясь. И о чудо! До Недомерка, кажись, дошло и он жалобно, тихо завыл.

Придурок!..

"241 год правления рода Альвинских, летописец Алькир Черствый, одиннадцатый день пути. Приграничье Свергилля.

…Мы на подходе к хутору Дикое. Дорога настолько паршивая и заброшена, что у меня невольно складывается предположение, что по ней не то что торговые обозы, но и одинокие всадники редко проскакивают. А как объяснил мне лесничий Валек в эти суровые периоды зимы, останавливалось все: торговля, разведка, любое сообщение с внешним и пограничным мирами. А это как никак тяжелый камень в их жалкое экономическое существование. Какое там, пусть меня простит читатель, к демонам, экономическое существование, когда читать и писать по слогам умеет один тока староста, да и чародей Ворк, обученный грамоте в столичной гимназии. Нищета да убожество. Разруха.