Гобелены Фьонавара (сборник) - Гай Гэвриел Кей

Дэйв не имел ни малейшего понятия, где находится и куда идти дальше. Он смутно помнил, что идти нужно на юг. Вот только вряд ли в Пендаранском лесу имеются указатели, на которых написано, сколько миль отсюда до Парас Дервала.

С другой стороны, он был совершенно уверен, что если Торк и Левон живы, то они его уже ищут, поэтому лучше всего было бы остаться на месте и время от времени окликать их. В связи с чем возникала, правда, вероятность того, что отвечать ему будут несколько иные существа, но другого выхода он для себя не видел.

Вспомнив презрительные замечания Торка относительно поведения «младенцев» в роще Фалинн, Дэйв уселся спиной к дереву с наветренной стороны от поляны так, чтобы видеть и поляну, и тех, кто может по ней пройти, и при этом быть защищенным на тот случай, если кто-то вздумает напасть на него сзади. Он подождал несколько минут, а потом громко окликнул Левона по имени.

Но вокруг все было тихо и недвижимо. Даже эхо сразу замерло. Эта странная тишина насторожила его. Тот бешеный порыв то ли ветра, то ли чего-то еще, казалось, унес из леса все живое. Похоже, он остался в полном одиночестве.

Впрочем, не совсем.

– Ну что ты так шумишь? Всех перебудил! – произнес чей-то густой бас буквально у него под ногами.

Дэйв весьма резво вскочил и схватился за топор, а потом уже, вытаращив от изумления глаза, увидел, как толстый ствол упавшего дерева сам собой откатывается в сторону, и открывается лестница, ведущая куда-то под землю, и по этой лестнице ему навстречу поднимается некто весьма небольшого роста, и этот некто смотрит на Дэйва внимательно и сердито.

Поднимался незнакомец довольно долго. Больше всего он был похож на дородного бородатого гнома. Длиннющая седая борода как бы искупала полное отсутствие волос на голове и мягко спускалась на прямо-таки сдобный животик. Толстячок этот, ростом никак не более четырех футов, был одет в некое подобие свободной блузы с капюшоном.

– Будь так любезен, – продолжал он густым басом, – зови своего Левона откуда-нибудь еще, а? И не так громко.

Первым желанием Дэйва было немедленно извиниться. Затем возникло отчетливое желание схватить этого типа за шкирку, немного подержать в воздухе, а уж потом задавать ему вопросы. На всякий случай Дэйв слегка замахнулся топором и прорычал:

– А ты кто такой?

И тут же смутился: бородатый толстячок в ответ рассмеялся:

– Так уж тебе сразу и имя назови? Целых шесть дней ты проторчал у дальри, а так и не понял, что с подобными вопросами надо поосторожнее. Если хочешь, можешь звать меня Флидас. Довольно с тебя?

Топор вдруг ожил у Дэйва в руках, вырвался и упал на траву, хотя Флидас и пальцем вроде бы не пошевелил. Дэйв, открыв рот, так и уставился на него.

– Если меня разбудить не вовремя, я бываю весьма раздражительным, – примирительным тоном пояснил Флидас. – Кстати, тебе следовало бы знать, что приносить сюда топор ни в коем случае нельзя было. Лучше бы ты его на опушке оставил.

Дэйв наконец обрел дар речи:

– Топор я не отдам! Пока у меня его силой не отнимут! Его мне подарил Ивор дан Банор, вождь третьего племени, и я очень дорожу этим подарком.

– Ага! – воскликнул Флидас. – Значит, Ивор! – Словно это имя все ему объясняло! И Дэйву снова показалось – о, как он ненавидел это ощущение! – что над ним подшучивают. А с другой стороны, как он, собственно, мог этому противостоять?

Он сдержался и сказал:

– Ну, раз ты знаешь Ивора, то знаешь и Левона. Он тоже где-то в этом лесу. Мы с ним попали в засаду – ее нам цверги устроили – и спаслись только потому, что в лес успели нырнуть. Не поможешь ли ты мне отыскать моих друзей?

– Могу и помочь. А могу и выдать вас всех! – с загадочным видом ответил Флидас. – Откуда тебе знать, может, я с цвергами заодно?

И снова Дэйв сдержался, хотя и с трудом.

– Этого я, конечно, не знаю, – сказал он, – но мне очень нужна помощь, а кроме тебя, тут никого нет.

– А вот это действительно правда, – с важным видом подтвердил Флидас. – Все ушли на север. Или на юг, – добавил он не менее важно и рассудительно, – если, конечно, находились севернее Священной рощи.

«Ку-ку! – подумал Дэйв. – Что за попугайская казуистика! Похоже, он полный идиот. Ну и везет мне!»

– Когда-то я был острием меча, – заявил вдруг Флидас, точно подтверждая мрачные мысли Дэйва. – И я был звездою в ночи, и орлом, и оленем в лесу, в совсем ином лесу, чем этот. И я побывал в твоем родном мире и даже умирал там – дважды. И я был арфой и арфистом – одновременно…

Дэйв как завороженный слушал эти невероятные признания. В ночи, подсвеченной красным светом луны, странные слова Флидаса звучали как магические заклинания.

– И я знаю, – столь же напевно продолжал Флидас, – сколько существует миров, и ведома мне та небесная премудрость, которую познал Амаргин. И я видел луну, находясь в бездне морской, и я слышал, как прошлой ночью выл великий Пес! Я знаю разгадку любой из существующих загадок на свете – кроме одной. И знаю, что некий мертвец сторожит путь к тем воротам, что ведут в твой мир, Дэйв Мартынюк!

И Дэйв заставил себя спросить:

– А что это за загадка, ответа на которую ты не знаешь? – Вообще-то он ненавидел загадки. Господи, как он их ненавидел!

– Ах! – Флидас склонил голову набок. – Ах как много ты хочешь узнать и попробовать! Слишком спешишь, дружок. Осторожней, а то как бы язык не обжечь. Я, между прочим, и так уже немало сказал тебе – смотри не вздумай позабыть! – хотя, конечно, ваша седовласая все это знает и без меня… Бойся дикого кабана! Бойся лебедя, что качается на волнах соленого моря, выбросившего ее тело!

Чувствуя, что буквально тонет в этом море загадок, Дэйв ухватился за первую же соломинку:

– Тело Лайзен? – спросил он.

Флидас умолк и посмотрел на него. Листва чуть слышно зашелестела.

– Неплохо, – сказал Флидас. – Даже очень неплохо. За это можешь оставить топор при себе. Спускайся сюда: я тебя накормлю-напою.

При упоминании о еде Дэйв вдруг почувствовал чудовищный голод. Чувствуя, что случайно попал в точку – хоть и понимал, что ему просто повезло, – он пошел за Флидасом по осыпающимся земляным ступеням вниз.

И вскоре перед ним открылась целая анфилада комнат с земляными стенами, которые были пронизаны переплетающимися мощными корнями деревьев. Он дважды ударился об эти корни головой, следуя за своим хозяином-коротышкой, прежде чем оказался в довольно удобной комнате, посреди которой стоял круглый стол со стульями. Комната была на удивление хорошо освещена, хотя Дэйв так и не понял, откуда лился этот свет.

– Когда-то я был деревом, – сообщил ему Флидас, словно отвечая на не заданный им вопрос. – И я знаю имя самого глубокого корня земли.

– Аварлит? – осмелился высказать свою догадку Дэйв.

– Не совсем, – откликнулся Флидас, – но неплохо, неплохо. – Теперь он, похоже, совсем подобрел и по-домашнему суетился у стола.

Странно, но и Дэйв почувствовал себя увереннее и решил немного поднажать на гнома:

– Меня привел сюда Лорен Серебряный Плащ. Меня и еще четверых. Но я случайно был от них отделен. А Левон и Торк должны были доставить меня в Парас Дервал, но по дороге… сперва был этот взрыв на горе, а потом мы попали в засаду.

Флидас как-то печально посмотрел на него и сказал обиженным тоном:

– Ну это я и так знаю! В горах еще будут землетрясения, так уж положено.

– Но они уже начались! – воскликнул Дэйв, как следует глотнув из бокала, который протянул ему Флидас. И тут же повалился без сознания прямо на стол.

Флидас довольно долго с подозрением смотрел на него. Теперь он уже не казался таким добродушным и совершенно точно не производил впечатление безумца. Через некоторое время колебание воздуха возвестило о прибытии той, кого он, собственно, и ждал.

– Осторожней, – сказал он ей. – Это ведь все-таки мой дом! Один из моих домов. К тому же сегодня ты мне кое-чем обязана.

– Хорошо, я буду осторожной. – Она слегка светилась, и сияние это исходило как бы у нее изнутри. – Родилась уже?

– Как раз сейчас она появляется на свет, – ответил Флидас. – Скоро они все вернутся.

– Это хорошо. – Богиня была явно удовлетворена. – Хорошо, что я сейчас здесь. Я ведь была здесь, и когда родилась Лайзен. А где тогда был ты? – Улыбка у нее была капризная, тревожащая.

– В другом месте, – признался он, точно проиграв ей очко. – Я был тогда Талиесином. В обличье лосося[9].

– Я знаю, – молвила она. Ее присутствие настолько заполняло собой все подземелье, что казалось, сюда с небес спустилась звезда. И ему нелегко было смотреть ей в лицо.

– А как насчет той единственной загадки? – спросила она. – Хочешь узнать разгадку?

Он был очень стар и очень мудр; он и сам был наполовину Богом, но она назвала самое сокровенное его желание.

– Богиня, – сказал он, воспламеняясь, – я мечтаю об этом!

– И я тоже, – отрезала она жестко. – Если узнаешь его тайное имя, не забудь сообщить мне. И вот еще что. – При этих словах Кинуин вспыхнула таким ослепительным светом, что Флидас от ужаса и боли даже зажмурился. – Больше не смей говорить мне о том, что я что-то кому-то должна или обязана! Я никому и ничего не должна. Я обязана отдать только то, что пообещала сама. Но если я что-то пообещала, это уж никак не долг мой, а дар. Никогда не забывай об этом.