Зов земли - Камалешвар

Так и уморить детей недолго!» Говорили и спрашивали все, и все терялись в догадках. Скоро Гуляби вернулась домой. Как ни велико было желание узнать, где она была, спросить у нее никто не решился.

С тех пор отлучаться Гуляби стала каждый день, и всеобщее, любопытство дошло до предела. Все изнемогали от неведения. Эта тайна мешала людям жить. Дядюшка как-то высказал предположение:

— В служанки, наверно, нанялась. Посуду чистить, прибирать. Куда еще ей ходить-то, бедняжке?

— Заладил одно: бедняжка да бедняжка! — накинулась на него тетушка. — Злодейка бессердечная, вот она кто! Зачем ей в служанки наниматься? Разве на стройке мало платят? Или, может, есть ей нечего? Нет, тут дело нечисто. Ведь она детей губит ради денег этих! А к чему ей деньги-то?

— Хватит сплетничать, тетушка! — заговорил подошедший Гопал. — Пусть делает как хочет. Тебе-то что за печаль? Давай я в кино тебя свожу!

Но тетушке сейчас было не до шуток. Гуляби не шла у нее из головы. Она потихоньку подозвала Рамми:

— Ты ведь рядом с этой ведьмой живешь. Сделай милость, последи-ка ты за ней! Куда это она ходит? Вот уж, почитай, дней двенадцать прошло, а никто и знать ничего не знает.

— Мне и самой любопытно, тетушка, да узнать пока ничего не сумела. Как-то раз совсем было решилась следом за ней прокрасться, да оробела. Ведь эта подлая и отколотить не побоится!

Прошло еще две недели, но никто так и не узнал, куда ходит Гуляби. Раздражение против нее нарастало. У одних из-за того, что тайна оставалась нераскрытой, у других — от жалости к сидящим взаперти детям. Но никому не хотелось спрашивать у самой Гуляби.

Однажды вечером на площадь под деревом прибежала Рамми и во всеуслышание объявила радостную новость:

— Знаешь, тетушка, и впрямь молитва перед матерью-заступницей всегда до бога доходит! Ведь Дханни-то наша затяжелела! Письмо из деревни пришло!

Тетушка благоговейно прикоснулась ко лбу сложенными ладонями, вознося хвалу матери-заступнице. Гопал, как всегда, не удержался от шутки:

— Тетушка, к твоим словам все в городе прислушиваются. Ну уговори Гуляби, чтобы она пошла молиться к гробнице со светильником! Завтра как раз полнолуние. Заставь ее, а я за это перед всеми тебе в ноги поклонюсь!

— Как же я заставлю, если она идти не хочет? — рассердилась тетушка.

— Идти не хочет? — засмеялся Гопал. — Прикажи только, я на своей спине ее отнесу!

Никто и не заметил, что Гуляби давно стоит и прислушивается к разговору. Тут она не выдержала и взорвалась:

— Чтоб тебе языком своим подавиться, болтун проклятый! Откуда ты взялся, герой, чтобы Гуляби на спине носить? Посмей только, тронь меня! Погляжу, какой ты молодец!.. А ваше дело, — обратилась она к женщинам, — детей рожать, нянчить их да у гробницы за них молиться! Ну и молитесь сколько влезет, а меня не троньте! Ведь я изверг, злодейка! Вот сдохнут мои несчастные заморыши, так я в тот же день светильник у гробницы поставлю. Будьте вы все прокляты, ведьмы! И не смейте жалеть Гуляби!

С этими словами она скрылась в темноте.

На следующий день, когда во всех домах женщины собирались идти к гробнице, Гуляби сидела у себя в лачуге и замешивала для детей сатту[49]. Когда сатту было готово, она подвинула миску к Меве. Девочка спросила:

— А тебе?

— Я не хочу. Ешь!

— Ты и вчера ничего не ела!

— Говорю тебе — ешь! Хватит болтать!

— А почему ты так мало сатту делаешь? Тебе ведь совсем ничего не остается!

Гуляби шлепнула дочь:

— Будешь ты есть? А то смотри, прибью!

Когда дети поели, Гуляби достала из потайного места деньги, бережно завязала их в край сари. Повернувшись к выходу, она вдруг увидела у порога Рамми. Не говоря ни слова, Гуляби заперла дверь и ушла.

Едва женщины собрались у гробницы, Рамми начала рассказывать:

— Послушайте только, что я видела! Гуляби, перед тем как уйти из дому, завязала в конец сари целую пригоршню денег! Вот попомните мое слово — она больше не вернется!

— Деньги взяла с собой?

— Да-да! Я своими глазами видела! Я думаю, она давно с кем-нибудь снюхалась!

— Да кто на нее польстится, на этот колючий кактус?

— Мужская душа — потемки, — усмехнулась Рамми. — От них чего угодно можно ждать.

Женщины уже вернулись с молитвы, а хижина Гуляби была еще заперта. Вскоре все, переменив праздничные одежды, собрались на обычном месте под деревом и начали горячо обсуждать новость. Догадки высказывались самые невероятные.

— Может, просто задержалась? — спросил дядюшка Динеш.

— Нет, — возразила Рамми. — Раньше в это время она всегда уже была дома.

— Теперь она больше не вернется! Опозорила всех нас, ведьма проклятая!

— А дети-то как же? Кто о них позаботится?

— Пусть провалятся хоть сквозь землю! Если матери их не жалко, то нам-то что за печаль?

Гопал попытался сострить:

— Рядом с гробницей матери-заступницы надо еще одну гробницу поставить — в честь Гуляби. Завтра же распоряжусь, чтобы начали строить, денег не пожалею. К одной гробнице будете светильники ставить, а у другой — десять раз сандалией по мягкому месту получать!

В этот момент раздался возглас дядюшки Динеша:

— Смотрите-ка!

Взгляды обратились в ту сторону, куда он показывал. В ярком свете луны все увидели, что два человека несут безжизненное тело Гуляби. Через минуту их окружила толпа.

Посыпался град вопросов: «Что случилось? Где она была?.. Без памяти?.. Что с ней такое?» Тетушка и Рамми протиснулись поближе, подняли бесчувственную Гуляби и перенесли в хижину Рамми. Следом вошел дядюшка. Остальные столпились перед дверью.

— Водой надо сбрызнуть да ветерком обдуть, — распорядилась тетушка.

Рамми тотчас принесла воды, а тетушка взяла опахало, чтобы обмахивать лицо Гуляби.

— Боже милостивый! — воскликнула тетушка, откинув свободный конец сари с тела Гуляби. — Да у нее живот-то прямо к спине присох! Похоже, будто целую неделю ничего не ела. Ну-ка, Рамми, приготовь для нее сатту!.. Полюбуйтесь-ка! — продолжала тетушка, переводя взгляд на изможденное лицо Гуляби. — Да ее и не узнать! Надо же так перемениться! Совсем старуха! А ведь и месяца не прошло, когда я ее последний раз вблизи видела. Давай-ка разденем ее, а то, видишь, какая духота.

Когда на Гуляби расстегнули кофточку, на пол упал бумажный пакетик.

— Ну-ка, что там такое? — спросил дядюшка.

Тетушка подала ему пакетик. Развернув его перед тусклым светильником, дядюшка увидел два маленьких браслета из зеленого стекла и квитанцию Центра охраны младенчества об уплате пяти рупий.

Перевод В. Балина.

Бхишам Сахни

РИМСКАЯ ПОКУПКА

© Bhisham Sahni, 1980.

С замирающим от счастья сердцем Мира шла по