Королева викингов - Пол Андерсон

IX

Вскоре после того, как Эгиль возвратился в Борг, его отец умер, лежа на своей кровати. Сын собственноручно поднял тело Скаллагрима и сделал все, что следовало. Своими же руками он прорубил в южной стене брешь, которую заделали после того, как сквозь нее вынесли покойника. Это было нужно для того, чтобы, если Скаллагрим встанет из могилы, он не мог бы найти обратную дорогу в дом. Старика захоронили в конце мыса Дигранесс вместе с его лошадью, оружием и кузнечными инструментами. Курган, насыпанный над могилой, стал путеводным знаком для моряков.

Эгиль, к которому перешла вся земля, домашний скот и прочее имущество, поселился там со своей женой Осгерд и падчерицей Тордис. По известности и богатству он стал одним из первых людей в Исландии. Пока король Эйрик и король Хокон соперничали за власть над Норвегией, кораблям не дозволялось покидать эту страну. Но позднее вести о том, что там случилось, разошлись по всему миру, и Эгиль мог считать, что его проклятие сбылось целиком и полностью.

И все же на вторую зиму после смерти Скаллагрима Эгилем овладела мрачность, которая еще больше усугубилась с наступлением темного сезона. Весной он объявил, что отправится в Англию. Король Ательстан умер, но его преемник наверняка должен был приветствовать одного из тех, кого этот славный человек так высоко ценил, и, возможно, выполнить некоторые из ослепительных обещаний Ательстана. Эта надежда подняла настроение Эгиля. Он приготовил судно и набрал команду из тридцати человек. Помимо обычных торговых товаров, таких, как тюленьи шкуры и бивни нарвала, он взял с собой немало сокровищ, чтобы иметь возможность раздавать дары, когда потребуется проявить щедрость.

Однако в тот год погода была очень плохой, и Эгиль смог выйти в море, лишь когда лето начало клониться к осени. Оставив Борг на попечение Осгерд, он направился навстречу восточным ветрам, которые дули яростнее, чем когда бы то ни было. Чтобы выдерживать курс сквозь шквальные порывы, сопровождаемые проливными дождями, под небом, почти все время скрытым облаками, требовалось немалое искусство кораблевождения.

Достигнув в конце концов Оркнейских островов, Эгиль обогнул их, взяв далеко на север. До этих мест вполне могла дотянуться рука короля Эйрика. Вновь повернув к югу, корабль попал в шторм, сорвавшийся с Шотландского побережья. Моряки не видели ни единого клочка берега, путь к которому не был бы прегражден рифами. Конечно, такие места были, но корабль, судя по всему, проходил мимо них ночами, когда их нельзя было разглядеть. Шторм, казалось, был намерен длиться вечно. Надрываясь на веслах и вычерпывая воду, гребя и вычерпывая, они добрались до северо-восточной Англии.

И затем, с наступлением сумерек, мореплаватели, наполовину ослепленные водяной пылью, которую шторм срывал с поверхности воды и не то тучами, не то волнами нес над морем, внезапно услышали грохот прибоя и спереди по курсу, и со стороны моря. Им ничего не оставалось, как только направиться к земле. В устье Хамбера корабль сел на мель и разломился.

Они спаслись сами и сохранили большую часть товара. Промокшие, продрогшие до костей, измученные моряки не могли представлять никакой угрозы для местных жителей; кое-кто из них видел, что случилось, и вышел на берег к потерпевшим кораблекрушение. Впрочем, они с первого же взгляда поняли, что пытаться обобрать незадачливых мореплавателей было бы неразумно и опасно для них самих. Напротив, местные жители предложили неудачникам кров и помощь. От них Эгиль узнал, куда его занесло, а также и то, что король Эйрик и королева Гуннхильд — в Йорке, совсем неподалеку.

Более обнадеживающей оказалась новость о том, что Аринбьёрн не только находился с правителями, но занимал высокое положение и считался их близким другом. Эгиль принял решение. На то, что ему удастся как-то изменить внешность и пробраться за много миль в Нортумбрию, было мало надежды. Скорее всего он будет узнан и схвачен. Он не мог пойти на риск позорного пленения во время бегства. Купив у одного из жителей побережья лошадь, он, не дожидаясь рассвета, отправился в Йорк.

Он добрался до него следующим вечером. Он был вооружен, но скрывал шлем под широкой шляпой, а меч под плащом. В таком вот виде он въехал прямо в город и спросил, как найти дом Аринбьёрна.

X

Король Эйрик трапезничал. Королева Гуннхильд сидела рядом с ним. Не по норвежскому, а по английскому обычаю. Возвышение находилось в дальнем конце длинного помещения. Королевская чета располагалась в торце длинного стола, протянувшегося почти до самого входа. Справа и слева от короля и королевы сидели их сыновья Гамли и Гутхорм. Остальные места предназначались для почетных гостей, но сегодня все они случайно были пусты. По обеим сторонам стола сидели дружинники согласно разрядам. Держать вдоль стен зала вооруженных людей было не в привычках англичан, но так решил Эйрик. Виночерпий следил, чтобы никто не сидел с пустым кубком.

На столе стояли многочисленные сальные свечи в подсвечниках. Их запах смешивался с запахом жареной свинины, разложенной на досках. Когда на улице темнело, зажигалось множество ламп, подвешенных к потолочным балкам. На стенах висели богато вытканные гобелены. Вместо ям для огня, в середине зала был сооружен каменный очаг, топившийся толстыми поленьями, так что пол можно было, не опасаясь пожара, застилать ароматным можжевельником. Когда наступит зима, думала Гуннхильд, в этом зале станет куда холоднее и сырее, чем в опрятном, хотя и маленьком домишке какого-нибудь бонда — здесь, в Англии, их называли йоменами, — зато вид у этого помещения был воистину королевский, ну, а она сможет одеваться в самые прекрасные меха.

Дверь открылась. Вероятно, одновременно распахнулась и наружная дверь — порыв холодного ветра заставил заметаться пламя в очаге. В зал вошел привратник.

— Господин, — обратился он к Эйрику, — пришел хёвдинг Аринбьёрн, чтобы увидеться с тобой. — Он замялся было, но потом добавил: — У него, должно быть, важное дело. Он привел свою дружину, и все вооружены.

Сердце в груди Гуннхильд заметалось, как огонь в очаге. Выражение костистого лица Эйрика не изменилось.

— Впусти его, — ровным голосом сказал он.

Вход в зал скрывался в полутьме, но Гуннхильд все же разглядела, что следом за Аринбьёрном вошли одиннадцать человек. Тускло мерцали шлемы и кольчуги. Аринбьёрн шел впереди. На нем не было кольчуги, лишь на плече висел меч. Он остановился по правую руку от короля.

Эйрик довольно натянуто улыбнулся.

— Приветствую тебя, — сказал он. — Чего ты хочешь?