Серебряный орел - Бен Кейн

Необходимо было использовать любое, даже самое крошечное преимущество, каким только обладал легион.

Стоявшие в первых пяти шеренгах были вооружены длинными копьями; почти две трети держали щиты, обтянутые шелком. Драгоценной ткани, купленной у Исаака, торговца из Иудеи, с которым легион встретился на пути в Маргиану, достало лишь на пять тысяч щитов, может, чуть больше или чуть меньше. Но и этого должно было хватить. На флангах и в тылу солдаты, обслуживавшие баллисты, осматривали свои машины, удостоверяясь, что механизмы хорошо смазаны, крепления не разболтались, а тетивы из кишок туго натянуты. Цели пристреляли заранее, камни сложили аккуратными кучами. Самые опытные артиллеристы уже измерили поле предстоящей битвы и отметили каждую сотню шагов приметным валуном или глубоко вбитым в землю колом. Таким образом точно определяли дальность выстрелов, что делало их еще смертоноснее.

Затем дополнительный отряд отправили выкопать несколько дополнительных траншей у реки, чтобы пустить на поле как можно больше воды и переполнить все выкопанные накануне канавы. Их замаскировали, воткнув в мокрую землю нарубленные ветки; этот «лес» скрывал от посторонних глаз и продолжавшиеся земляные работы. Между прочим, их результат оказался столь внушительным, что настроение легионеров немного поднялось.

А далее оставалось только ждать.

Утро выдалось красивым и ясным. Зловещая краснота посветлела и исчезла. На небо вернулась привычная голубизна. Разбросанные тут и там небольшие, четко очерченные облака слегка приглушали яркий солнечный свет, и потому сильной жары пока что не было. Воздух казался почти неподвижным, в кустах у реки распевало множество птиц. Поодаль в густой траве паслись, отмахиваясь хвостами от мух, дикие ослы-куланы.

Ромул увидел Тарквиния. Тот стоял рядом с Пакором, оба размахивали руками, несомненно обсуждая стратегию сражения. Поговорить с гаруспиком не было никакой возможности, и Ромулу оставалось лишь надеяться на то, что им с Бренном все же удастся отыскать его и вместе встретить неизбежный конец.

Когда он наступит, угрюмо думал Ромул. Чтобы узнать, какая участь их ждет, вовсе не требовалось пророческих способностей — войско, с которым предстояло сразиться, было громадным.

Первой появилась индийская конница. Сидевшие на низкорослых проворных лошадках воины с тюрбанами на голове были вооружены по-разному — у кого несколько дротиков, у кого лук. Для защиты имелись круглые или полукруглые щиты. Зато доспехов не было почти ни на ком, одежду большинства всадников составляла простая набедренная повязка. Держась на расстоянии большем, чем полет стрелы, они внимательно следили за римлянами непроницаемыми темными глазами. Это были разведчики, легкая кавалерия, выполнявшая примерно те же обязанности, что и галльская конница, входившая в армию Красса. Но их было так много, что они вполне могли повлиять на ход сражения — не менее пяти тысяч против двух с половиной сотен конников, оставшихся у Пакора. Индийцы хорошо понимали свою силу, настолько хорошо, что часть из них отправились к реке поить лошадей прямо на виду у противника.

Но они не попытались напасть на Забытый легион. По всей видимости, не видели в этом смысла.

Пакор выжидал, не желая зря терять людей и расходовать приготовленные для баллист камни. И люди, и камни сейчас были на вес золота, а то и дороже.

Следом прибыли боевые колесницы. Таких больших Ромул никогда еще не видел. На каждой из деревянных двуконных повозок с крепкими сплошными колесами, богато украшенных серебром и золотом, помещались помимо возницы двое или трое воинов, вооруженных копьями и луками.

Ромул насчитал почти триста колесниц.

Как только колесницы присоединились к кавалерии, поднялся крик. Индийцы смеялись, тыча пальцами в сторону римлян. К нестройному хору присоединялось все больше и больше голосов, которые в конце концов слились в невнятный гул. Конечно, никто из римлян не понимал слов, но было ясно, что это издевательства и оскорбления.

Легионеры, как подобает римлянам, хранили полное молчание. Вскоре это подействовало на индийцев, они понемногу умолкли, и наступило странное подобие перемирия, во время которого противники настороженно рассматривали друг друга. А потом послышался отдаленный басовитый гром.

Легионеры всматривались в небо, но там не было никаких туч. И тут до них дошло, что они слышат шаги приближающейся пехоты. Через некоторое время южный горизонт заслонило людское полчище. Войско приближалось, и Ромул начал различать лучников, пращников и обычных пехотинцев. Разнообразие их вооружения поражало: казалось, что там не найти двоих человек, вооруженных одинаково. Можно было разглядеть секиры, короткие мечи, копья, даже двуручные мечи вроде того, каким сражался Бренн. Воины несли пики, зубастые палицы и мечи с сильно изогнутыми клинками, похожими на те, какие использовали гладиаторы-фракийцы. Подобно кавалеристам, у большинства пеших индийцев не было доспехов. Кое у кого имелись кожаные куртки, шлемы и маленькие круглые щиты. Лишь немногим хватило средств на кольчугу или кирасу, но даже и у них доспехи были заметно легче, чем прикрывавшие бедра кольчуги и тяжелые скутумы легионеров. Впрочем, это ничего не значило. Врагов насчитывалось не менее тридцати тысяч.

Численность вражеского войска сама по себе внушала страх, но не из-за этого римские солдаты начали тревожно переглядываться. Странный гром производили не только бесчисленные воины. Его издавали и животные. Над полчищами противника возвышались серые громады.

Слоны.

Их было множество, десятки. Управляли ими махауты с помощью палок с укрепленным на конце острым крюком. Спину каждого слона прикрывала толстая попона из красной ткани, укрепленная пропущенным под широкой грудью животного кожаным ремнем. На этом ковре, крепко обхватив ногами бока великана, сидели двое или трое копейщиков или лучников. Каждый десятый слон вез только одного пассажира и груз в виде пары больших барабанов — эти люди должны были передавать в бою приказы командиров. Огромные уши животных на ходу развевались, придавая им обманчиво кроткий вид, никак не вязавшийся с накидками из толстой, испещренной складками кожи, прикрывавшими их головы и плечи. Махаута защищало нечто вроде веера из того же материала, торчавшего вверх над загривком слона. Когда животные приблизились, стало видно, что у многих из них на бивни были надеты острые и длинные металлические наконечники, а некоторым вдобавок привязали цепями к хоботам утыканные шипами железные шары.

Они казались неуязвимыми. Непобедимыми. Сердце Ромула екнуло, и даже Бренн встревожился, а многие находившиеся рядом с ними легионеры явно испугались. Младшие офицеры и парфяне-центурионы растерянно переминались с ноги на ногу.