Серебряный орел - Бен Кейн

Даже Секунд и Секст приободрились. Только Доцилоза оставалась мрачной. Ее не радовало даже улучшение погоды. Земля на дороге оттаяла и размякла. В невысокой траве виднелись первоцветы. Солнце все чаще выглядывало из-за облаков и дарило новое тепло. Наконец-то наступила весна. О ней возвещали распевающие на деревьях птицы. Сидя в раскачивавшихся и поскрипывавших носилках, Фабиола не могла не улыбаться, глядя на насупленное лицо своей давней наперсницы.

Позднее она сожалела, что не задумалась о причинах постоянной тревоги Доцилозы.

Все случилось после полудня. Их маленький караван втянулся в узкую долину. По сторонам ее возвышались могучие деревья, угрожающе протягивавшие над дорогой голые ветви. Здесь было сумрачно; наверху виднелась лишь узкая извилистая полоска неба. Корявые стволы почти соприкасались друг с другом, а между ними громоздились огромные валуны, покрытые мхом, — остатки древнего обвала. Не было видно ни птиц, ни зверей, и в лесу царило гробовое молчание. Обстановка казалась очень тягостной.

Против обыкновения, Секст, постоянно шедший рядом с носилками с той стороны, где сидела Фабиола, отправился на разведку дороги вместе с двумя ветеранами. Вернувшись, они коротко переговорили с Секундом; Секст стоял рядом и кивал. По их словам, ничего не оставалось, кроме как идти вперед. Кружной путь в обход этого ущелья задержал бы их на целый день, если не больше.

— Мои парни никого и ничего не видели, — сообщил Секунд. — Да и ущелье это совсем короткое, дальше опять будет нормально.

Фабиола закусила губу, не зная, на что решиться.

— У них обоих такое же чутье на неприятности, как у собаки на мясо, — добавил Секунд. — Через полчаса, не больше, вновь выйдем на свободу.

Секст ободряюще улыбнулся.

Искушение побыстрее преодолеть опасный отрезок пути оказалось сильнее страхов. Раз уж даже Секст, которого она считала своим счастливым талисманом, был доволен, значит, им ничего не грозило. И, проигнорировав недовольное ворчание Доцилозы, она кивнула.

Трое людей Секунда с луками наготове шли впереди. За ними обливающиеся потом рабы тащили носилки, по бокам которых держались двое ветеранов. Дорога была узкой, и ветки нависали так низко, что им приходилось то и дело наклоняться. Замыкали шествие Секст, Секунд и еще двое. Не лучшее расположение, подумала Фабиола, выглянув из носилок и с трудом увернувшись от острого конца сломанной ветки, который чуть не угодил ей в глаз.

В полутьме казалось, что время остановилось. Для поднятия настроения Фабиола попыталась вовлечь Доцилозу в разговор о том, как найти ее дочь Сабину. Ребенка забрали у матери в шестилетнем возрасте и продали прислужницей в какой-то храм. Но тема оказалась неудачной, Доцилоза еще больше помрачнела. А Фабиола всерьез решила попытаться разыскать Сабину при малейшей возможности. Стоило потратить деньги хотя бы для того, чтобы вновь увидеть улыбку Доцилозы.

Доцилоза первая почувствовала что-то неладное.

— Что случилось? — резко спросила она.

Фабиола, погруженная в свои мысли, пропустила ее слова мимо ушей. Но тут носилки резко остановились, и она вернулась к действительности. На мгновение все стихло, а потом раздались страшные крики. Они неслись со всех сторон, и женщины застыли в испуге.

— Фабиола!

Голос Секунда заставил их очнуться. Снаружи доносились негромкие шипящие звуки, удары и вскрики боли. Стрелы, подумала Фабиола. Засада. Почему боги никак не желают оставить ее в покое?

— Выходите! Быстрее!

Доцилоза не на шутку перепугалась, но Фабиола схватила ее за руку и потащила за собой из носилок. Оставаться там означало бы верную смерть. Откинув занавеску, она раздвинула оказавшиеся прямо перед нею густые ветки и пробралась на свободное пространство. Доцилоза, причитая, спустилась вслед за нею. Поджидавший Секст повел их вперед. Вид у него был пристыженный.

Низко пригибаясь, Фабиола обогнула носилки. Трое из людей Секунда стояли там, пригнувшись, прикрываясь сомкнутыми щитами. Увиденное ужаснуло ее. Дорога впереди была перегорожена несколькими громадными валунами и сломанным стволом трухлявого дерева, так что пронести здесь носилки было невозможно. Из-за этой преграды невидимые лучники выпускали стрелы в отставных легионеров. Низко нависшие ветви и полумрак не позволяли рассмотреть лица нападавших. Следовало отдать должное: те, кто устроил засаду, действовали с молниеносной быстротой, успев возвести завал за то короткое время, которое оставалось у них после возвращения разведчиков.

Фабиола крутила головой, пытаясь оценить ситуацию.

Она увидела труп. Это был один из ветеранов. Оперение стрелы торчало из его открытого рта — после такого выстрела человек испытывает короткую вспышку боли, а потом мгновенно умирает. Еще пятерых и Секунда нигде не было.

— Где они? — спросила Фабиола.

— По ту сторону носилок, — угрюмо ответил один из ветеранов. — Они там прячутся за щитами, как и мы.

— Нам нельзя здесь оставаться, — сказала Фабиола. — Они перебьют нас поодиночке.

Будто в подтверждение ее слов, две стрелы проткнули носилки прямо над их головами. Рабы испуганно скулили. А нападавшие, не издавшие до тех пор ни звука, разразились оскорблениями и насмешками.

Секст и трое ветеранов молча смотрели на нее. Фабиола поняла, что эти люди были рядовыми и привыкли получать приказы, а не принимать решения самостоятельно. Но и ей — женщине — они вряд ли согласились бы повиноваться. Кроме того, они все еще не верили ей. И потому Фабиола испытала величайшее облегчение, когда у нее за спиной появился Секунд. Однорукому ветерану пришлось решать — то ли взять оружие, то ли прикрываться щитом. Он выбрал щит. За ним следовали пятеро остальных воинов; у одного из руки торчал сломанный стержень стрелы. Это означало, что пока единственной их потерей был тот несчастный, который лежал перед носилками.

Теперь все ждали, что скажет Секунд.

— У нас только один выход, — сказал он. — И это не отступление.

— Почему? — спросила Фабиола.

Как-никак, обратный путь был им знаком. А вот что ждало впереди, не знал никто.

— Я слышал голоса в той стороне.

— И я, — добавил самый старший из воинов.

Остальные слушали с тем же угрюмым видом.

— Там нас тоже ждут, — сказал один из ветеранов с болезненным, рябым от оспы лицом. — Чтобы перебить, когда мы побежим.

— Н-да, их больше, чем мы думали, — пробормотал Секунд и, присев на корточки, подозвал своих людей к себе.

Те немедленно придвинулись. Фабиола, понимая, что в такой ситуации должна подчиняться опытному руководителю, последовала их примеру.