Сирахама - Артур Прядильщик

— Ниидзима, сделай одолжение… своему бойцу. — Попросил я. Ниидзима молча направился к двери. — Ниидзима, ты планшетник свой… забыл.

Досада. Ниидзима вернулся и забрал компьютер.

— Очень любопытный и любознательный мальчик. — Тихо, будто листья в кроне дерева прошелестели, рассмеялась Шакти. — Но он должен быть тебе благодарен, Сирахама — ты ведь только что спас его драгоценный компьютер!

Женщина, наконец, появилась в поле зрения. Красно-белое сари, многочисленные украшения… тончайший цветочный аромат как-то умудрился пробиться сквозь химическое зловоние… возможно, наконец-то начала работать вентиляция. На столик рядом с операционным столом она поставила небольшой прибор… очень напоминавший тот, с помощью которого моя мать защищала кухню от возможной «прослушки».

Тихо щелкнула кнопка, прибор пискнул и загорелся зеленый огонек:

— Тебя было нелегко оживлять, Кенчи… А уж как наушники мешали. Но мы решили их не снимать. К тому же, Ниидзима-сан оказался настолько любезен, что включил нам трансляцию «Счастливчика»! И — знаешь — дело пошло. Песня настолько хорошо подходила к сути наших действий!

— А что за песня? — С немалым интересом спросил я.

Если есть такая «реанимационная» песня, то ее надо записать и добавить в набор Первой Медицинской помощи! Или использовать вместо утреннего будильника!

— Что-то про бензин… С очень хорошим ритмом — ровно шестьдесят в минуту. Самое оно, чтобы запускать сердце. А слова… смысл в том, что машина не заводится и «Дай бензин!»… Даже чуть-чуть зловеще.

Шакти села на стульчик передо мной и расправила края сари.

— Ты помнишь что-нибудь? Нет? Тогда я расскажу. Это интересно. Ты ругался на хинди. С большим чувством. Очень старомодно и очень архаично. Никто из шести девушек, что тебя держал, не понял и десятой части. Тебе интересно то, что ты говорил? — Спохватилась она.

— Если это не оскорбит ваши прекрасные уста, Шакти-сан. Содержание, а не форму.

— Ты оплакивал свою погибшую жену по имени Ануджа… — Я не удержался и вздрогнул. — Вначале я подумала, что Ануджа — старшая сестра… той персоны, воспоминания которой ты переживал… но вовремя вспомнила, что так могли обращаться друг к другу члены какой-нибудь секты… ну, а уж знание о том, кто ты такой, и некоторые другие твои слова, объяснили мне, что речь идет именно о возлюбленной… Раз уж пошли упоминания о ваших детях.

Тоска. Тупая болезненная тоска. Именно таким становилось мое состояние по мере рассказа прекрасной индуски:

— Разумеется, ты призывал на головы своих врагов мучения в их последующих перерождениях… Наверно, враги эти к тому моменту были уничтожены… тобой или кем-то другим. Ты молил свою госпожу о… о разном… — Шакти вздохнула. — Хоть это и дело давно минувших дней, но мне все равно неприятно тебе это говорить… судя по всему, женщина умирала у тебя на руках.

Слезы потекли сами… хоть я и старался их сдержать. Я хотел плюнуть на приличия и вытереться простыней, что меня укрывала, но Шакти уже была рядом, и краем своего платка осторожно вытерла слезы. Для представительницы касты Араин по отношению к постороннему мужчине — очень серьезный поступок…

— В цепи перерождений у каждого наберется тысяча подобных… или еще более неприятных событий. К счастью, далеко не каждый может их вспомнить. И к великому счастью — того, кто может вспомнить их ВСЕ, уже не могут взволновать мирские проблемы. И раз мы можем плакать над тем, чего изменить нельзя — мы все еще остаемся людьми.

— Интересные воспоминания… у предков Драконов. — Ляпнул я первую пришедшую в голову глупость.

Лишь бы не молчать…

— Поня-я-ятно… — Протянула Шакти. — В таком случае, бачча, тебя ждет множество интереснейших открытий.

— Ай-я… — Я постарался «переключиться» на то, что Шакти назвала «хинди». — Прекрасноокая сундари[21] подобно птичке, споет мне песню о том, чего я, глупый и недостойный, не знаю… И услышав волшебные трели, недостойный сможет навеки смежить веки: ведь самое невероятное зрелище — зеленые омуты завораживающих глаз — он уже видел…

Шакти игриво закрыла краем головного платка низ лица и ответила на том же языке… правда, понимал я ее с трудом:

— Ах, как я радуюсь, недостойная столь (то ли «велеречивых слов», то ли «многословных восхвалений»)! И правду мне говорили — «(то ли „сладкие слова“, то ли „лесть“) — только так!» Боюсь себе представить, что случится со слабой женщиной, когда дело дойдет до обещанных… (тут я тоже не понял — что-то интимное и, кажется, неприличное). Мягко стелешь, бачча!

Утонченная и обворожительная Шакти Рахманн повела себя необычно: она вдруг заозиралась, как какой-нибудь воришка:

— Нет… не скажу. Это может помешать, — Она проказливо улыбнулась. — Тренировочному процессу. Хм… а хорошие у тебя глаза, бачча! Сквозь контактные линзы карего цвета видят настоящий цвет глаз… После такого недостойные, действительно, могут «навеки смежить веки»! М-м-м… красиво ты сказал…

Шакти помолчала, сильно покраснела и учащенно задышала. Наконец, решившись на что-то, потянула за край своего сари и, приблизившись вплотную, шепнула:

— А хочешь… я взамен познакомлю тебя… со Скарильятту, м-м-м?

С очень-очень знакомыми интонациями…

Ванна — отличное место для посмертных размышлений! После первого своего «воскрешения», помнится, я точно так же отмокал в воде.

Сейчас было целых две новости. И обе — как это и положено в настоящем, а не нарисованном, мире — неоднозначные: плохие они или хорошие — сказать было нельзя.

Первое… Я теперь не мог сказать про себя «мы». Ни Малыш, ни Старик теперь не отзывались, на вопросы не отвечали, отдельными размышлениями не радовали…

Слились в одну личность? Возможно. Хотя, в этом мире (да и вообще) я знаю только одного специалиста по «душевным имплантатам», но — вот такое вот у меня появилось инстинктивное «знание». Так мне казалось. И, если верить Акисамэ, то «кажется» — один из лучших аналогов понимания.

Что изменилось? Кажется, ничего. Разве что окончательно исчезло ощущение иллюзорности и несерьезности… и игрушечности происходящего вокруг. Кажется, я теперь намертво врос в окружающий мир. Реалии этого мира теперь были абсолютно естественны и обыденны — удивления по своему поводу не вызывали. Но — напротив — события-рояли, происходящие вокруг, вызывали теперь куда более бурную реакцию! Вот, как например, этот…

Да-да… то самое второе… Я, конечно, верю в совпадения, и всегда (что одна сторона личности — местная, что другая — пришлая) считал слишком самонадеянными тех, кто, уподобляя себя Провидению, цитировал с загадочным видом самовлюбленное: «Случайностей не бывает, кроме тех, что я подстроил»…

— Аники, ты там растворишься скоро! — Постучала в дверь ванной Хонока. — А маленькой девочке в интер… в кроватку баиньки пора! И срочно! Там сейчас самый срач начнется! Ой…

— Так тебе ванна нужна, чумазоид?

— Не! Мне нужно, чтобы непутевый старший братик поел, со стола убрал и посуду в посудомойку поставил!

— Можешь идти сраться на свой форум. Поем, уберу, поставлю.

— Тогда споки! И чмоки! И спасибки! А нямка в микроволновке! Сама готовила!

Хм… а вот это… это звучит угрожающе.

М-да… и вот так же, после первого «воскрешения», Хонока из-за двери звала меня на ужин.

Я в них, в случайности и совпадения, сильно-сильно верю. Но даже меня, такого легковерного, насторожили эти чертовы два миллиона иен.

Ниидзима упомянул о том, что кто-то точнейшим образом предсказал все повреждения, полученные Ванадис и заработал на этом два миллиона.

И Хонока только что, радостно прыгая вокруг меня со штурмовой винтовкой в руках (на эту винтовку мать писала обзор в какой-то журнал), похвасталась «супер-папкой, который в какой-то „Арене“ заработал на поездку к кенгуру!» Судя по тому, что автомат лежит без присмотра, «нападение» отца на мать было внезапным и «какой-то паучок нашу муху в уголок уволок».

Ну, не дурак я! Не дурак! Во всяком случае, не всегда. Понятно, что папа, казавшийся раньше таким надежным, но безобидным и смешным, вот таким вот хитрым образом через Хоноку (у которой и вода в одном месте не задержится) довел до меня оч-ч-чень важную информацию…

«Полный ноль в боевых искусствах» ПРЕКРАСНО осведомлен об особенностях моей техники и о том, какие повреждения она наносит. А теперь — складываем два и два, и вспоминаем романтическую историю встречи мамы с папой, плюсуем все вопросы, связанные с тотальным несовпадением моих характеристик с эталонным рыцарем-драконом… да хотя бы ушибленную папину ногу вспоминаем, когда я чуть не спросил у матери, почему это ей незнакома «стандартная техника драконов» по выбиванию суставов в ближнем бою!