Смерть - не азартный охотник. Самоубийство исключается - Сирил Хейр

— Ты не можешь догадаться о чем-то конкретном, например, почему она так взбудоражена из-за этого шоу?

— Н-нет, не знаю. И все равно не могу перестать считать, что будет лучше, если ты все бросишь.

— Я не могу, — с решительным видом заявил Стефан. — И даже если бы мог, теперь — не брошу.

— Как это?

— А так — теперь у меня совершенно иной угол зрения на всю историю, и это меняет все дело.

— Что ж, желаю удачи, — кивнул Мартин, открывая дверь.

— Слушай, Мартин, я хотел бы, чтобы ты мне помог, — неожиданно сказал Стефан, выходя за ним на тротуар.

— Я? Но ты же знаешь, что я на стороне Анны.

— Да, знаю. Но тебе не кажется, что самый быстрый способ успокоить ее заключается в том, чтобы закончить дело так, как мы того хотели?

— Гм, да, наверное, в некотором роде...

— Все равно, мне не справиться как следует с этой работой без тебя. Во всяком случае, мне нужна твоя машина. Можешь просто поехать шофером, если это успокоит твою совесть. Заезжай завтра утром. Это будет последний раз, Мартин, обещаю тебе.

— Ладно. Заехать часов в десять?

— Десять в самый раз. Пока!

— Пока!

Стефан повернулся, намереваясь войти в дом, а Мартин уселся на место водителя. Напротив на тротуаре стоял неряшливо одетый мужчина. Мартин мельком подумал, что, подъезжая к дому, не видел этого продавца, который торгует с подноса шнурками для ботинок и запонками для воротничков. Можно было извинить близорукого Мартина и за то, что он не заметил прицепленный к пиджаку акулы уличного бизнеса предмет, который был очень сложных очертаний и явно не предназначался для продажи.

— И лицо и профиль, — прошептал себе под нос потрепанный субъект, когда снова остался один на улице. — Вполне достаточно, надо полагать.

И он вернулся к мотоциклу, который оставил у полицейского поста. Ему пришла в голову мысль, что одним нажатием пальца в мгновение ока он совершил нечто вечное и неповторимое. Это было как выдергивание подставки из-под ног человека, стоящего под виселицей.

Для полисмена он был человеком со слишком опасным воображением.

Глава 20

ВОЗВРАЩЕНИЕ В ПЕНДЛБЕРИ

Пятница, 1 сентября

— Как сегодня Анни? — были первые слова Мартина, когда на следующий день он приехал на Плейн-стрит.

— Ей лучше, — коротко ответил Стефан. — Она завтракала в постели и еще не спускалась. Мы едем или нет?

— Знаешь, Стив, сдается мне, ты не очень хочешь, чтобы я повидался с Анной, — заметил Мартин, с сомнением вглядываясь в него через толстые стекла очков.

— Мой дорогой Мартин, ты что, хочешь повторить вчерашнюю сцену? Учти, лично я этого не жажду.

Если Мартину и не понравилось, что его будущий зять называет его «мой дорогой Мартин», то он не показал этого. Он просто несколько раз растерянно моргнул и спросил:

— Ты же не думаешь, что ей понравится моя поездка с тобой на это шоу?

— По-моему, сестрица поднимет настоящую бурю.

— В таком случае, — стесненно сказал Мартин, — извини, я думаю, будет лучше, если я не поеду.

— Нет, поедешь, — ответил Стефан таким властным тоном, что Мартин, к своему удивлению, покорно подчинился ему.

— Куда мы направляемся? — спросил он, когда они уселись в машину.

— О, просто поезжай через Хэмел, Хэмпстед. По дороге объясню.

Мартин кивнул и молча рулил, пока они не проехали около тридцати миль. Время от времени Стефан давал ему короткие указания, не вдаваясь в подробности.

— Послушай, — не выдержал наконец Мартин, — я бы хотел, чтобы ты сказал, куда мы едем.

— А тебе не кажется знакомой эта дорога, Мартин?

— Вообще-то я ориентируюсь на основных магистралях Лондона. Не знаю, почему именно эта должна быть мне более знакомой. Впрочем, если не ошибаюсь, последний раз мы по ней ехали в день похорон твоего отца.

— Вот именно, когда возвращались из Пендлбери. Что ж, раз мы выехали на эту дорогу, можем заглянуть и туда.

— Ты имеешь в виду церковный двор?

— Нет, я говорю про гостиницу... Мартин, пожалуйста, не виляй так!.. Конечно, если ты не боишься там показаться.

— А почему я должен бояться?

— Верно, почему? В конце концов, когда вы расследуете убийство, естественно отправиться на место, где оно произошло, не так ли? У тебя что, температура?

— Нет, а почему ты спрашиваешь?

— Мне показалось, что ты вспотел, только и всего. Вот что мне кажется странным: все это время мы разъезжали по всей стране в поисках разгадки, но никто из нас даже не подумал заглянуть в саму гостиницу.

— А зачем это нам? Мы же заплатили Элдерсону, чтобы он сделал это за нас.

— Верно. Мне еще тогда показалось весьма удивительным, что ты так не хотел там появляться, когда мы впервые обсуждали это дело.

— Вообще-то и ты сам не больно стремился туда.

— У меня была для этого веская причина... Мартин! Смотрел бы ты, куда мы едем! На этот раз мы чуть не вляпались в кювет! А насколько я помню, твой отказ ехать туда мотивировался тем, что ты опасался быть узнанным обслугой гостиницы — ведь ты присутствовал на похоронах, верно?

— Да, именно так. По-моему, это тоже довольно серьезная причина.

— Конечно, ведь на похоронах ты был всего-навсего одним из целой толпы родственников. Я бы не посчитал это слишком большим риском. Но так или иначе, сейчас эта причина уже не играет большой роли, ты не находишь?

— Да, раз ты так считаешь.

— Скажу тебе еще одно, Мартин, — это недавно пришло мне в голову. Когда вы с Анной отправлялись в Линкольншир, ты настаивал, как я помню, на том, чтобы именно она расспрашивала миссис Говард-Бленкинсоп, а ты просто доставил бы ее на место.

— Не понимаю, к чему ты клонишь. Тебе отлично известно, что я виделся с миссис Говард-Бленкинсоп и даже пил у нее шерри.

— Мартин, пожалуйста, не оборачивайся ко мне, когда разговариваешь. Это очень опасно, Мартин. Я прекрасно все слышу, даже когда ты смотришь на дорогу. Да, Мартин, ты разговаривал с миссис Говард-Бленкинсоп, но уже после того, как узнал, что это не она останавливалась в гостинице. С твоей стороны, Мартин, было очень проницательно так быстро это понять.

— Не называй меня по имени после каждого слова. Это действует мне на нервы.

— А я и не знал, что они у тебя есть, Мартин. Извини, но твое имя обладает для меня каким-то необъяснимым очарованием. Кстати, как ты думаешь, что означает буква «М»?

— Буква «М»?

— Да, буква «М» в имени «М. Джонс». Как было зарегистрировано в гостинице.

— Откуда я могу это знать?

— Просто мне показалось, что уж это тебе ведомо. Понимаешь, мне только что пришло в голову (забавно, как много вещей неожиданно приходит в голову!), что, если ты отправляешься в тайную любовную поездку — кажется, так принято выражаться? — обязательно возникает проблема с чемоданом, которую нужно решать.

— О чем ты, ради бога...

— Ну давай, Мартин, давай, ты же не такой тупой, каким представляешься. Я лично всегда считал тебя довольно умным и сообразительным. В Мидчестере ты это продемонстрировал в полной мере. Например, предложил рассмотреть Парсонса во время собрания, прежде чем ты решил, что будет безопасно с ним встретиться...

— Безопасно?

— Но я забыл... Мы говорили о проблеме с чемоданом, разве не так? Я имел в виду, что, например, если твой чемодан помечен инициалами «М.Дж.», ты не можешь зарегистрироваться в гостинице как Томас Смит. Это может вызвать подозрение у человека, который поведет тебя в твой номер. Поэтому ты решаешь, что «Дж.» может обозначать «Джонс» на эту ночь, а «М»... ну, допустим, «Майкл», «Мэтью» или «Морис»... Ты действительно хочешь остановиться в «Пендлбери», Мартин?

— Черт побери! А почему бы и нет?

— Ну как хочешь. Я подумал, ты боишься, как бы тебя не узнали — с учетом того, что тебя видели на похоронах. К слову, об узнавании: это ведь немного неловко, если тебя узнают, когда ты, наоборот, отправлялся куда-то тайком, верно, Мартин?

Мартин ничего не ответил, только еще сильнее нажал на педаль акселератора. Теперь машина неслась на самой большой скорости, и из-за рева ветра Стефану пришлось повысить голос.

— Конечно, это зависит от того, кто тебя узнал, — рассудительным тоном лектора продолжал он. — Для человека, который собирается жениться, хуже всего, если его засечет будущий тесть. Особенно если этот будущий тесть не очень-то жалует предполагаемого зятя.

Стефан приблизил губы вплотную к уху Мартина, чтобы не было потеряно ни слова из того, что он говорил. Неожиданно его голос полностью утратил иронические нотки, которые присутствовали до этого.

— Ты хотел жениться на Анне и понимал, что твои шансы заполучить ее рухнут, если он увидит тебя там, — зловеще заявил он. — Тебе нужны были деньги, и ты думал, что у него их навалом. Ты знал, что, пока он жив, обстановка в нашей семье складывается из рук вон плохо. Поэтому ты воспользовался предоставившимся тебе шансом, проклятый убийца! И не думай, что ты расправишься со мной так же, как с ним. Я готов к этому — у меня в кармане лежит пистолет, и если ты не выполнишь в точности то, что я тебе прикажу... Мартин!!! — Он издал отчаянный крик, когда случайно взглянул вперед на дорогу. — Осторожнее, ради бога!