Смерть - не азартный охотник. Самоубийство исключается - Сирил Хейр

Она вышла. Едва за ней закрылась дверь, а Мартин собрался набить табаком трубку, которая автоматически появилась у него в руках после ее ухода, как Анна накинулась на брата. Она стояла посредине комнаты, одной рукой опершись на стол. Пальцы у нее заметно подрагивали, и она сильно побледнела.

— Послушай, — начала она тихо. — Это дело нужно прекратить! Ты понимаешь меня, Стефан? Пора остановиться!

— Что это ты вдруг такая серьезная! — холодно заметил Стефан.

— Серьезная? Господи, ну как ты не понимаешь? Неужели ты не видишь, с каким жутким делом мы связались? И теперь, когда у нас есть возможность относительно достойно вылезти из него, ты все еще хочешь продолжать, и все только ради...

— Ради двадцати пяти тысяч фунтов. Должен признать, мне это представляется значительной суммой.

— К черту деньги! — с горечью воскликнула Анна, топнув ножкой. — Ты только о них и думаешь!

— Очень хорошо, пожалуйста, посылай эти деньги к черту, если тебе действительно этого хочется. Но как понимать тебя? Кто всегда уверял, что папа не покончил с собой? Как насчет твоего восхитительного замечания, что мы должны установить истину ради очищения памяти о нем? Мне кажется, уж кто-кто, а ты-то должна последней...

— Как хочешь. Я понимаю, что несу ответственность за эту историю, как и все мы. Но тогда я не знала, к чему это приведет, вот и все. А сейчас знаю. И поэтому требую, чтобы мы все бросили. Господи, какими мы были дураками, когда вздумали представлять из себя детективов. Мы с апломбом рассуждаем о подозреваемых и уликах, разнюхиваем все вокруг, такие довольные собой, и каковы же результаты?

— Что ж, признаю, результаты ничтожные.

— Ничтожные? Ты уже довел одного человека до самоубийства, и называешь это ничтожным результатом? Стефан, говорю тебе, если мы не похороним это дело как можно быстрее, произойдет еще что-то ужасное! Я абсолютно в этом уверена! — Она вдруг обернулась к Мартину: — Ты ведь понимаешь, о чем я говорю, верно, Мартин? Неужели до тебя не доходит, как все это страшно важно для всех нас? Пожалуйста, прошу тебя, помоги мне убедить Стефана проявить благоразумие.

— Подожди минутку, Мартин, прежде чем отвечать. — В голосе Стефана, когда он прервал мольбу сестры, прозвучали резкие нотки, говорящие о страшном нервном напряжении. — Я не претендую на то, чтобы знать все-все о твоих делах, скажи только как на духу: ты готов жениться на Анне при том, что у тебя есть плюс ее ничтожная доля от предложения страховой компании?

Мартин глубоко затянулся трубкой, прежде чем ответить.

— Нет, — сказал он. — Не готов.

— Хорошо, тогда...

— Мне все равно, — закричала Анна. — По мне, лучше вообще не выходить замуж, чем продолжать все это!

Последовала долгая пауза, и Мартин снова заговорил:

— Я думаю, Анна права.

— Ты хочешь сказать... — Стефан осекся.

— Я хочу сказать, что мы уже достаточно наломали дров. И кроме того, если мои дела поправятся, мы спокойно можем пожениться через некоторое время... то есть если Анна захочет выйти за меня.

Анна промолчала. Она впилась взглядом в брата. Стефан на них не смотрел, глядя прямо перед собой, затем медленно сказал:

— Что ж, понятно, в этой ситуации мне стоит согласиться.

— Ты это серьезно? — спросила Анна, и на ее лице проскользнуло облегчение.

— Разумеется, — раздраженно ответил Стефан. — Я слов на ветер не бросаю.

— И ты скажешь мистеру Дедмэну, чтобы он принял предложение страховой компании?

— Конечно. Если хочешь, сразу же это сделаю.

В кабинете, где происходил разговор, стоял телефон. Стефан направился к аппарату, и как раз тогда, когда он протянул к нему руку, раздался телефонный звонок.

— Черт! — ругнулся он и схватил трубку. — Да, — сказал он. — Да. Говорите. Кто? А, понимаю. Да. Я у телефона. Да, да. Я говорю, у телефона мистер Диккинсон. Что? Нет, сегодня утром не видел. Говорю, утром не смотрел. Да? Что?! Но послушай, это невозможно! О нет, я тебе верю, но... Так или иначе, это только временная реакция. Ах, ты так думаешь? Да, конечно, понимаю, это очень серьезно. Знаю, знаю... Но видишь ли, в настоящий момент я... Ну, мне нужно кое-что уладить, только и всего. Но ты же не думаешь, что сможешь...

Разговор продолжался довольно долго, и снова и снова повторялись выражения «надбавка к цене», «перенести в другую графу», «счет», «прибыль» и «опцион». Наконец беседа подошла к концу. Стефан положил трубку и обернулся, поразив Анну и ее жениха смертельно побледневшим лицом.

— Так-то вот, — сказал он.

— Что случилось? — тревожно спросила Анна.

— Ничего особенного. Просто я разорен, вот и все. Полностью и окончательно разорен. Если... — Он стиснул зубы. — Если я не смогу найти большую сумму денег за очень короткий отрезок времени.

— Ну ты и влип, — пробормотал Мартин.

— Да уж. И это будет невезением и для кого-то еще, могу тебе сказать!

— Что ты имеешь в виду? — резко спросила Анна.

— Я имею в виду, что я продолжаю это дело.

— Но, Стефан, ты же не можешь идти на попятную! Ты же только что сказал! Ты обещал...

— Черт, обещал! Да ты хоть понимаешь-то по-английски? Я должен достать больше денег, чем я стою, к следующему понедельнику, иначе я банкрот. Короче говоря, в этом и вся штука. И я не позволю ни тебе, ни кому-либо еще лишить меня моего шанса. Это окончательно.

— Стефан... ты не можешь... ты не должен!

Неожиданно Анна совсем утратила самообладание, разразилась слезами и бросилась вон из комнаты. Мартин попытался удержать ее, но она оттолкнула его и исчезла за дверью.

После ее бегства молодые люди некоторое время молча смотрели друг на друга. Затем Мартин сказал:

— В общем, я думаю, мне лучше не оставаться на ленч.

— Наверное.

— Я зайду около пяти. Надеюсь, прогулка в машине поможет ей развеяться.

— Ага, заходи.

В результате Стефан сел за стол вдвоем с матерью. Анна затаилась наверху в своей комнате. Она оставалась у себя, когда днем зашел инспектор Маллет. Вероятно, это было даже к лучшему.

Во время разговора инспектор был само добродушие. Сидя в кабинете в глубоком кресле, он напоминал огромного кота, довольно щурившегося на солнышко. Однако в противовес коту он, казалось, искренне извинялся за свое вторжение.

— Мне очень жаль вас беспокоить, мистер Диккинсон, — начал он. — Но кто-то должен был это сделать, и я подумал, что в данных обстоятельствах лучше, чтобы это был я. Все произошло из-за этого события в Мидчестере. Вы ведь были в Мидчестере в понедельник вечером, не так ли?

— Да, был.

— Я так и думал, что это были вы. Вы и мистер Джонсон?

— Да, это жених моей сестры.

— Жених вашей сестры? — Казалось, инспектора сильно поразил этот факт. — Значит, жених вашей сестры? — повторил он. — Вот как. Это, конечно, все объясняет.

— Что объясняет? — несколько вызывающе спросил Стефан.

— Я хотел сказать, объясняет его участие в этом деле. Полагаю, я прав, когда считаю ваш визит в Мидчестер связанным с расследованием, которое вы собирались произвести, когда мы встречались с вами в последний раз?

— Конечно. А в свою очередь, полагаю, я прав, когда считаю ваш настоящий визит связанным с тем же делом?

— Не совсем так. То есть не таким образом, как вы могли подумать. Видите ли, мистер Диккинсон, как вы, вероятно, знаете, произошло довольно неприятное событие сразу после того, как вы с мистером Джонсоном покинули Мидчестер во вторник утром, и ваши имена связаны с этим событием.

Стефан выпрямился на стуле.

— Господи боже! — сказал он. — Неужели кто-то мог предположить, что мы с Мартином убили этого зануду?

— Нет, нет! — оглушительно расхохотавшись, успокоил его Маллет. — Все не так плохо. Просто было установлено, что вы вдвоем имели встречу с покойным незадолго до его смерти, и коронер полагает, что вы могли бы пролить свет на причину его смерти.

— Понятно.

— Я узнал, что в Лондоне собираются искать человека с вашей фамилией, и подумал, что это упростит дело, если я выясню, тот ли вы человек, который имеет отношение к розыску. Теперь мне только остается уведомить полицию в Мидчестере, и они пришлют вам вызов как свидетелю. Дознание, как мне стало известно, отложено на неделю.

— Понятно, — снова сказал Стефан. Затем добавил: — Видимо, я обязан явиться?

— Боюсь, да. В самом деле, было бы нежелательно, чтобы вы отказались дать свидетельские показания. Понимаю, что положение может оказаться для вас затруднительным, и могу информировать вас, что вы имеете право потребовать, чтобы вас представлял адвокат.

— Спасибо вам. — Стефан помолчал, собираясь с мыслями, затем спросил: — Кстати, инспектор, вы не сказали мне, как вы догадались, что я ездил в Мидчестер?

— Ну, это было не так уж трудно. Понимаете, после той нашей беседы я попросил своего приятеля в полиции Маркшира прислать мне список людей, которые останавливались в «Пендлбери» в то же самое время, что и ваш отец, и заметил в этом списке имя Парсонса.