Ричард Длинные Руки - фюрст - Гай Орловский

Я сказал тяжелым голосом:

— Я вижу, вы спешили так, что дорожная пыль въелась в вашу кожу и пропитала одежду. Сэр Жерар, распорядитесь, чтобы сэра Рутгера Хауэрдена накормили, помыли и отвели ему хорошую постель.

Один из старших слуг сделал виконту знак, тот поклонился мне и отбыл, а барон Альбрехт проговорил мрачно:

— Расчетливый гад… Момент для давления выбрал самый удачный… Лучше и не выберешь.

Сэр Жерар спросил в недоумении:

— Но… зачем? Его купцы торгуют по Сен-Мари, как у себя дома, без пошлин! Он получает хорошую прибыль, облагая их налогами. Что еще?

Я сказал медленно:

— Это хорошо было бы для его соседа, Роджера Найтингейла, короля Шателлена. Тот воевать не любит и не хочет, а Гиллеберду все равно, каким путем получать преимущество: торговым, дипломатическим или военным.

Сэр Растер прорычал:

— Дайте мне рыцарскую конницу и пять тысяч пикейщиков, я отброшу его к стенам его же столицы!

— Вряд ли, — сказал я невесело, — он сам рвется в войну. Начинается, мои друзья, то, чего я так не люблю… Да-да, интриги, дипломатия, раскачивание лодки, шантаж, скрытые угрозы… а все-то он хочет, как предполагаю, увеличить свою долю в наших проектах.

— Это как?

— Например, — сказал я, — хочет иметь свои корабли в нашей гавани. У него же выхода к морю нет, вы не забыли? Но если другие короли это принимают как данность, то Гиллеберд постоянно готов изменить при удобном случае… В общем, сэр Растер, давайте пока не будем пороть горячку. Если бы Гиллеберд хотел напасть, он бы все приготовления сумел проделать тайно. А вот так демонстративно… Сэр Жерар, пошлите к его двору гонца, узнайте, что его встревожило, предложите помощь, если вдруг какой лорд вздумал взбунтоваться против его воли… Это он, конечно, отвергнет, однако наверняка сообщит как бы невзначай о своей заинтересованности…

— В чем? — спросил он, не дождавшись конца мучительной паузы.

— В чем-то, — ответил я. — Это ваша задача, узнать, в чем дело. И постараться дать как можно меньше. Не люблю торг, но что наша жизнь, как не постоянный торг?

Сэр Жерар сказал угрюмо:

— Ваша светлость, теперь по поводу вашего… флота, простите за грубое слово.

Глава 5

В зал вошел очень пышно и вычурно одетый человек в громадной трехэтажной шляпе с затейливо изогнутыми краями, вздернутыми плечами, широкий в поясе, одежда вся в тщательно собранных складках, что-то новое в моде, издали эффектно сорвал шляпу, поклонился, да не просто, а станцевал нечто эдакое, так выглядит его поклон с помахиванием шляпой, прыжками, сменой ног и красивым разведением рук.

Сэр Жерар провозгласил с каменным лицом:

— Мастер Френк Мазон, главный художник верфи.

Я сказал с интересом:

— Мастер Мазон?

Он гордо выпрямился и сказал с великим достоинством художника, прекрасно понимающего, что художник — это все, а короли и всякие майордомы — всего лишь мелкие и временные управители:

— Ваша светлость, я разработал систему украшений ваших великолепных кораблей, которую уже скоро можно будет начинать готовить с вашего высокого разрешения…

— Украшений? — переспросил я с настороженностью. — И что изрекли в своей великой мудрости святые отцы Бонидерий и… как его, который совсем лысый? Им, насколько помню, поручено руководить строительством кораблей.

Он ответил с негодованием:

— Священники! Что они могут понимать в высоком искусстве?..

— А все-таки?

Он гордо вскинул голову.

— Они… они ссылаются на ваше личное распоряжение, ваша светлость! Утверждают в своем невежестве, что вы такое сказали!

— Так и говорят? — переспросил я. — Хорошо. А то я уже думал, что пойдут по проторенной. Да, все верно, никаких дурацких и глупых украшений, что удорожают стоимость корабля на треть, а то и больше. А то еще и ухудшают его мореходные качества.

Мастер Мазон охнул, глаза полезли из орбит.

— Ваша светлость, — выговорил он с трудом, словно произносил нечто святотатственное, — как можно такое чудо выпускать без украшений статуями царственных зверей, мифологических героев?

Я отрубил жестко:

— Лучшее… и единственное украшение — кресты на парусах. Спросите отца Дитриха, нашего духовного вдохновителя. Крестоносцы не нуждаются в суетных… финтифлюшках. Наша вера — наша ценность и наша защита.

Он поклонился, но не отступил, как я ожидал, не удалился робко и молча, а вскинул голову и посмотрел прямо и бесстрашно.

— Ваша светлость, — сказал он вздрагивающим голосом, — корабль — тот же человек. Бедный корабль, как и бедный человек, ходит в обносках и без украшений, а вот ваша светлость в дорогом бархате, шитом золотом, на вас золотая цепь с кулоном из рубина в обрамлении, если не ошибаюсь, мелких изумрудов из копей Блэкчета?.. А ваша украшенная золотом и опалами шляпа?.. А ваш пояс, над которым трудились лучшие мастера Сен-Мари, делая его произведением искусства?.. Так почему же отказываете в этом кораблю? Цели украшения одни и те же!

Я поморщился.

— Какие?

— Внушать, — ответил он бестрепетно. — Когда видят такое богатство, вложенное в постройку и украшения, человек начинает трепетать перед подобным могуществом.

Я подумал, он выпрямился и ждал, готовый хоть на плаху за убеждения, гордый и несгибаемый.

— Да, — сказал я мрачно, — таков порядок, все к этому привыкли. Богатый, как дикарь какой-то, все свои сбережения цепляет на себя, чтобы все видели издали… Но по-настоящему богатый, который действительно богат, не нуждается в этой показухе. Мы сделаем корабли нарочито и подчеркнуто без единого украшения! Прекрасные элегантным корпусом, изумительными очертаниями бугшприта, гордым разворотом мачт. Понимаете, великий мастер?

Он смотрел напряженно, стараясь поймать мою мысль.

— Не совсем, ваша светлость…

— Можно, — сказал я, — урода с горбатой спиной, вислым животом и кривыми ногами постараться одеть настолько пышно, что ни горб, ни живот не заметят. Да, это мастерство! И за такое искусство урод хорошо заплатит. Но мы создаем не мелких горбунов, а рослых мускулистых красавцев с прямой спиной и плоским животом, понятно? А для таких лучшая одежда — отсутствие ее или самый минимум, чтобы видны были мускулы и широкая выпуклая грудь. Если вы в самом деле великий художник или жаждете им быть, то езжайте в гавань и присутствуйте на постройке! Смотрите, как можно сделать их красивыми… без пышности, которая призвана прятать уродство… Один великий человек сказал, что нет лучше одежи, чем бронза мускулов и свежесть кожи! Разве древние наряжали своих гераклов и аполлонов в пышные одежи? Так и наши корабли должны быть прекрасными в мужественной наготе!