Скопа Московская - Борис Владимирович Сапожников

— Крепко им досталось, — опуская руку, из-под которой разглядывал отступающих ляхов, проговорил Михаил Бутурлин. — Самое время по ним вдарить.

— Крепко-то крепко, — с сомнением произнёс Захарий Лапунов, — да только в полном порядке отходят. Вдарить можно, — он почесал бороду, — да как бы самим не досталось на орехи. Нас не боле чем ляхов будет.

— Князь приказ дал, — настаивал Бутурлин. — Мы для того на этом берегу остались, чтобы как побитое ляшское воинство мимо нас пройдёт, вдарить по нему.

— Скопина здесь нет, — рыкнул на него Ляпунов. — Тебе надо, ты и вдаряй по ляхам, а мы тут постоим. Мне князь Скопин не указ, меня брат поставил старшим над рязанскими людьми и наказ дал без толку людей не класть.

Бутурлину оставалось только зубами скрипеть от злости. Замысел воеводы шёл прахом из-за своеволия рязанского воеводы. Брат Прокопия Ляпунова не желал воевать по чьей-то указке и лезть на рожон. Оно и понятно. Даже потрёпанная из пушек ляшская кавалерия, а особенно гусария всё равно страшна. Но драться с ними надо, не бегать же от них, словно зайцам. И всё же Ляпунов рисковать не спешил, и это ставило крест на всём плане сражения. Если всадники Жолкевского уйдут в свой стан, снять осаду со Смоленска в ближайшие дни не получится. Придётся выдумывать что-то новое, а это время, которого вечно не хватает.

— Князь Скопин тебе может и не указ, — подъехал к ним поближе Иван Шуйский, — а брат мой?

Он глянул прямо в глаза Ляпунову, и тот опустил взгляд.

— Я тут за царя, — продолжил князь Пуговка, — и от имени его велю тебе и рязанским людям бить ляха вместе с калужским дворянством ляхов. Прямо сейчас.

— Эк ты завернул, Иван Иваныч, — усмехнулся в усы Ляпунов, — калужское дворянство…

Отряд Михаила Бутурлина, состоявший в основном из перемётчиков от калужского царька, стоял отдельно от рязанских дворян Ляпунова. Вроде и вместе, но друг с другом не общаются, да и взгляды кидают не самые тёплые. Правда, и те и другие не особо любили детей боярских, что были при князе Скопине. Очень уж те заносились, а ведь всего лишь отбиться сумели от ляхов, невелика победа. Вот только для дружбы между вчерашними дворянами на службе у самозванца и рязанцами, которые были вроде как сами по себе, несмотря на всю ласку царёву в отношении их воеводы Прокопия Ляпунова, этого оказалось маловато.

— Дворянство! — выкрикнул Захарий Ляпунов. — Сабли вон! За мной! Руби ляхов!

Михаил Бутурлин со своими людьми не отстал от него.

Два отряда детей боярских обрушились на середину отступающих длинной колонной ляшских всадников. Рассылать разъезды Жолкевский не стал, считая, что королевская армия давно и прочно контролирует округу, а конницы у князя Скопина не достанет для того, чтобы перебить конные заставы или хотя бы пробить брешь в блокаде Смоленска с юга. Если о тех, кого привёл под Дорогобуж Бутурлин, гетману было известно, то рязанское дворянство прибыло едва ли не накануне атаки, и насчёт него он оказался в полном неведении. Отчасти на этом строился замысел князя Скопина.

Дворянская конница врезалась прямо в середину длинной колонны отступающих ляхов. Лихим наскоком смяла не ожидавших ничего подобного гусар. Началась жестокая конная рукопашная. Кони гарцевали и кусались. Всадники отчаянно рубили друг друга, лишь бы скорее нанести удар, выбить из седла, и тут же сцепиться с новым врагом. Концежи и сабли звенели, со все стороны летели искры. Панцирников смяли и рассеяли очень быстро. Их хоругви понесли наибольший урон от пушек — они ведь находились ближе всего к берегу Днепра. С гусарами, конечно, так не вышло. Отлично обученные всадники стремительно сплотились вокруг знамён. Запела медь сигнальных труб. И разъярённые недавним поражением, когда они даже сабли в дело не пустили, гусары обрушили весь свой гнев на поместную конницу.

— Уходим! — тут же скомандовал Ляпунов, и снова Бутурлин не отстал от него.

Принимать бой с гусарией дураков нет. Князь Скопин на чудо не рассчитывал, и велел сразу же как враг придёт в себя после внезапной атаки, тут же уходить обратно в лес. Туда гусары не сунутся, а с панцирными казаками поместная конница сумеет справиться.

И дети боярские, не принимая боя, рванули к спасительному лесу. Однако никто и не думал преследовать их. Кое-кто из гусар выпалил в спину из пистолета, кто-то даже попал. Но стреляли, чтобы злобу за дерзкое нападение сорвать.

— Собраться к знамёнам! — командовал охрипший Жолкевский. — Стройся по походному ордеру! Хвалибога ко мне!

— Убит пан ротмистр, — доложил гетману подъехавший товарищ панцирной хоругви. — Его из пушки ядром на берегу ещё убило.

— Кто командует панцирниками? — спросил у него гетман.

— Да почитай никто, — пожал плечами тот. — Пан ротмистр Сподзяковский отъехал с боя, сильно ранило его там же из гаковницы. Теперь панцирниками никто и не командует.

— Тогда ты за хорунжего будешь, — не спросив имени, велел Жолкевский. — Набери тех, у кого кони посвежей и отправь в разъезды. Проспали московитов один раз, второго не будет.

— Слушаюсь, пан гетман, — внезапно произведённый в хорунжие панцирник поспешил выполнить приказ.

Правда сам Жолкевский не был уверен, что московиты решатся снова ударить. Слишком уж нагло с их стороны. Да и без неожиданности они сами потеряют больше, чем нанесут его армии. А их теперь будут ждать едва ли не с нетерпением. Сабли с концежами крови не напились. Однако разъезды пустить надо, да и двигаться стоит побыстрее — кони выдержат, им сегодня в бой не ходить. Да и о том, что делают на его фланге московиты гетману знать очень хотелось.

В то время, когда Жолкевский приводил в порядок армию после дерзкого нападения поместной конницы, командиры её снова спорили, выполнять им приказ князя или нет.

— Надо сделать это, — настаивал Бутурлин. — Ежели получится взять его, так и войне конец. Да и выкуп получим царский.

— Выкуп вон кто получит, — указал на молчавшего до поры князя Ивана более осторожный Ляпунов. — Нам ни полушки не перепадёт, как обычно. Местом не вышли. А кровь-то лить нам!

— Но трофеи-то наши будут, — напомнил Бутурлин.

— Это если ноги унесём, — отрезал Ляпунов. — Ляхи и так на нас злы, а уж коли дерзнём на короля из руку поднять, нам и вовсе голов не сносить. Дурная затея это, вот что я вам скажу.

Князь не приказывал им идти к осадному стану польского короля и попытаться взять его. Просто предложил подумать об этом. В глубоком тылу Жигимонт чувствует себя в безопасности, но с ним вряд ли осталось так уж много