От Ариев до Викингов, или Кто открыл Америку - Фарли Моуэт

К западу от Исландии он попал в шторм, и восточный, а затем северо-восточный ветер угнал его корабль в море, далеко от земли и понес его сначала на запад, а потом на юго-запад.

Это произошло в конце лета, и команда то и дело давала всевозможные клятвы и обеты, лишь бы добраться живыми до земли. И вот наконец вдали показалась земля. Это была большая страна, но люди и понятия не имели, где они находятся. Измученные долгой борьбой с морем, Гудлейф и его люди выбрались на берег.

Они обнаружили, что попали в безопасную гавань, но вскоре к ним приблизились некие люди. Спутники Гудлейфа не знали, кто были эти люди, но затем им показалось, что они говорят по-ирландски. Тотчас собралась большая толпа (туземцев), в которой на первый взгляд насчитывалось несколько сотен человек, захватила Гудлейфа и его людей в плен, связала их и увела подальше от берега, где их выставили перед лицом народного собрания, которому предстояло решить их судьбу.

Гудлейф догадался, что некоторые из собравшихся требуют предать пленников смерти, а другие предлагают продать их в рабство. Собравшиеся горячо обсуждали этот вопрос, и тут Гудлейф и его люди заметили отряд всадников со знаменем. Видимо, один из них был местным вождем. Когда всадники подскакали поближе, исландцы увидели, что один из всадников, скакавший немного позади знамени, оказался пожилым мужем с длинными седыми волосами, но еще стройный и мужественный на вид.

Все присутствующие почтительно поклонились ему и приветствовали как верховного правителя, и исландцы поняли, что право решать их судьбу будет предоставлено ему. И вот вождь подозвал Гудлейфа и его команду. Когда они приблизились и встали напротив него, вождь заговорил с ними по-исландски, спросив, кто они и откуда. Они отвечали, что большинство из них — исландцы. Вождь пожелал узнать, кто именно из них исландцы, и Гудлейф, выйдя вперед и поклонившись почтенному старцу, ответил за всех (и между ними началась беседа о том, как живут люди в Исландии)…

Тем временем собравшиеся жители стали требовать так или иначе решить судьбу Гудлейфа и его спутников, и высокий седой муж отошел от исландцев и, подозвав к себе двенадцать приближенных, принялся долго советоваться с ними. Наконец они вернулись на собрание, и стройный высокий старец обратился к Гудлейфу.

— Мои братья, жители этой страны, и я потратили немало времени, рассматривая ваше появление здесь, — проговорил он, — и они предоставили мне право решать, как лучше поступить с вами. И вот мое решение: вы свободны и можете вернуться туда, откуда пришли. И хотя вы можете возразить, что сейчас уже поздно пускаться в дальнее плавание, я настоятельно советую вам поскорее убраться отсюда. Люди, которых вы видели, лукавы и упрямы; они считают, что вы нарушили их законы.

— Так что же нам сказать этим людям, если и впрямь можем вернуться домой? — спросил Гудлейф. — Кому мы должны заявить о том, что свободны?

— А вот этого я вам сказать не могу, — заметил почтенный воин. — Я слишком дорожу моими родичами и кровными братьями, чтобы убеждать их вновь прискакать сюда на выручку к вам в случае, если вам вновь предстоят те же испытания, какие ждали бы вас, не появись мы. Я немало пожил на свете и надеюсь, что сейчас мой возраст решит дело, но, даже если я еще поживу немного, в этой стране найдутся люди куда более могущественные, чем я, а они беспощадны к таким чужеземцам, как вы. Вам просто повезло, что их здесь не оказалось…

Почтенный старец приказал снарядить свой корабль и, стоя на берегу вместе с Гудлейфом, ждал, когда подует попутный ветер и они смогут выйти в море».

В паузе он продолжал буквально сыпать грозными предостережениями:

«Я запретил всякому приближаться и глядеть на это место, ибо никто никогда не сможет отыскать это место, если ему не будет сопутствовать такая же удача, как вам. О, это будет безнадежное занятие. Гаваней здесь крайне мало, и чужеземцев в этих краях ожидает масса опасностей».

Свою историю скальд завершает таким резюме:

«Некоторые полагали, что этот старец мог быть Бьорн Победитель Брейдавика (головорез и волокита, изгнанный из Исландии ок. 1000 г.), но единственным доказательством этого служит история, которую мы только что рассказали».

На мой взгляд, более вероятно, что почтенный воин, который пожелал остаться на своей приемной родине, был не кто иной, как Ари Марсон. Ко времени описываемых событий Ари было около семидесяти. Мы знаем, что он стал весьма влиятельным человеком среди альбанов. И нам нетрудно представить, что, прожив на Альбе тридцать или даже сорок лет, он, несомненно, успел обзавестись семьей и, естественно, не желал ни возвращаться в Исландию, ни вообще иметь дело с воинственными кланами, которые хотели бы силой выдворить его на родину.

Так где же находилась земля Гудлейфа?

В высшей степени маловероятно, что шторма могли угнать его корабль на противоположную сторону Ньюфаундленда, где находилась Альба на Западе. Более вероятно, что он мог оказаться в Окаке или Неброне. Но еще более вероятно, что он окончил свои дни в одной из ловушек, образуемых громадными заливами и фьордами восточного Ньюфаундленда, подобной той, в которой очутился другой исландский купец, Бьярни Херйольфсон, когда его унесло штормом в Западную Атлантику[145].

А кем были люди, которых встретил Гудлейф?

Если бы они были туземцами, скальд, автор саги, несомненно, упомянул бы об этом, ибо к тому времени исландцы кое-что знали о скрелингах и, разумеется, легко узнали бы их.

Однако это явно были не скрелинги, потому что у них были лошади!

Упоминание о лошадях использовалось целым рядом историков, чтобы дискредитировать достоверность всей саги в целом, ибо всем известно, что лошадей в Новом Свете не было до тех пор, когда их не завезли туда испанцы, а это произошло в XVI в.

Зато у альбанов лошади были, и они, несомненно, всегда увозили их с собой в ходе своих частых миграций все дальше и дальше на запад. Потомков древних европейских лошадей до сих пор можно встретить на Северных островах, в Исландии и Гренландии. Нас не должно удивлять, если выносливые низкорослые и сплошь покрытые шерстью пони, обитающие на Ньюфаундленде, несут в своих генах память о тех самых пони, которых Гудлейф видел почти тысячу лет назад…

Но если эти люди не были туземцами — а все сведения, которыми мы располагаем о них, говорят против этого, — то кто же они были? Я утверждаю, что это были альбаны или, по крайней мере, потомки от смешанных браков между альбанами и туземцами.

Благодаря неведомому воину-исландцу Гудлейфу и его людям удалось спасти свои жизни. Поистине очень странно, что сага упорно не сообщает о том, где именно высадился Гудлейф с товарищами, и не приводит хотя бы общих намеков. Отправляясь туда и возвращаясь оттуда, Гудлейф наверняка знал, где он побывал. Я подозреваю даже, что после отплытия на родину кнорр Гудлейфа оставил в неведомой стране изрядный груз европейских торговых товаров, естественно, в обмен на «валюту» с Альбы.

Весьма показательно и то, что Гудлейф после освобождения направился не прямо домой, в Исландию. Вместо этого он предпринял еще одно трансатлантическое плавание — и все это на обратном пути в Дублин! Это вряд ли было случайным совпадением. Но если Гудлейф оставил все свои товары в Альбе, ему было не с чем возвращаться в Исландию. Он наверняка принял на борт груз альбанской «валюты», чтобы сбыть ее в Европе.

Я считаю, что именно надеждами на хорошие перспективы торговли с Альбой и объясняется упорное молчание саг и прочих источников о местоположении страны, в которой побывал Гудлейф. Да, тут сыграли свою роль торговые секреты. И то, что сага постоянно подчеркивает опасности и трудности на пути в ту страну, сложности выживания там и тот факт, что отыскать ее почти невозможно, говорит о том, что сага просто стремилась сохранить эти секреты в тайне.

Альбаны уже в начале VII в. были христианами. На рубеже первого и второго тысячелетий н э. христианство наконец приняли Исландия и Гренландия. После этого все три народа оказались собранными под эгидой и единой властной рукой римско-католической церкви: диоцезов[146] Гамбурга и Бремена. Прелаты и духовенство этих диоцезов имели веские основания для того, чтобы поддерживать самые тесные контакты со своей паствой на западе. Одна из причин — обеспечить стабильный приток «денариев в кошель святого Петра»[147], а другая — такой же приток в свою собственную мошну.

Согласно исландским хроникам, некий сакский или кельтский прелат по имени Джон ок. 1059 г. совершил плавание на запад — в Винланд. Ученые предполагают, что он был направлен с миссионерской целью — обратить скрелингов в христианство, однако на самом деле церковь в те времена не проявляла интереса к прозелитизму среди «дикарей», которые, по мнению многих церковников, даже не обладали человеческой душой. Поэтому есть куда больше оснований полагать, что Джон был откомандирован в Альбу на Западе, чтобы уладить дела с паствой Гамбургского и Бременского диоцезов.