Крылья Огня: Пророчество о дракончиках - Белоусов Алексей

год дома не была… — она прервала себя. — Мне надо идти, и так тут задержалась. Если вдруг что, то я в поселении борцов возле дворца живу, недалеко от мастерских. Может ещё увидимся!

Рогоз развернулась, и побежала к выходу с арены, оставляя семью переваривать такие новости. Арбитр (это точно Вермильон!) анонсировал новый бой, но сейчас семье Медночешуйных было не до того.

— Что ж… это было неожиданно, — нашлась первой Слава, переходя с ярко-зелёного на обычный зелёно-красный. — Вот уж не знала, что семейные откровения могут быть такими.

— Мама, ты всё слышала? — Кречет повернула голову к Халькопирит, едва в силах говорить от комка в груди.

— Да, — кивнув, ответила последняя.

Кречет, чувствуя, как её сын (сейчас она была готова загрызть любого, кто бы осмелился спорить об этом) пахнет шоком от таким упавших на его голову откровений, спрятала его под крылом.

— Ты тоже не знала, что Аша просто сестра моей мамы? — наконец негромко спросил Глин, устроившись под ним.

— Знаешь, было как-то не до вопросов происхождения яйца, когда мы пытались залатать крыло, из которого хлестала кровь! — резко ответила Кречет, и, видя как он сжался между её крылопальцев и боком, склонила голову в извинении. — Прости. Мне тоже неожиданно встречать родных матерей моих драконят… и думать, что ты улетишь к ней… и вспоминать былое… Прости!

— Ничего, мама, — ответил он ей. — Ты всё равно мне родная. Ты меня вылизывала, ты учила летать и защищаться… Ну как же я тебя брошу только ради того, что у кого-то запах похожий?

И вдруг, сжавшиеся в их груди чувства освободились через тихий длинный и перекатистый рёв, что они издали синхронно. Рёв не печали, но облегчения. Остальные члены семьи, от сиблингов до тёть, окружили их, не вмешиваясь, но просто пахня рядом и поддерживая, пока мама и сын справлялись со своими чувствами.

Через некоторое время их совместный рёв утих, и они проморгали мокро блестящие глаза мигательной перепонкой. Кречет обстоятельно вылизала морду Глина, уложив на его чешую новый слой родного запаха, полностью пряча под крылом — и только его мордочка высовывалась наружу.

Когда они снова обратили внимание на арену, Звёздолет наконец понял, что был захвачен их чувствами, и от этого тоже проморгался. Пока они справлялись с чувствами, бой, кажется, близился к концу.

Два небокрыла взмыли в воздух прямо над ареной, нарезая тугую восходящую спираль между друг другом, пытаясь достать один другого и в то же время увернуться от выпадов передних лап. И наконец, они сцепились вместе в клинче — и стали падать. Их крылья били о воздух, подтормаживая, но не предотвращая падение, но они продолжали держать друг друга, не давая освободиться и пытаясь кусаться.

И вот, они упали, взметая песок. Один из них взрыкнул от выбитого из лёгких воздуха, и на секунду их закрыла завеса от падающего песка. И когда она достаточно рассеялась, было ясно, что это победа — один уже был пригвождён к песку зубастой пастью, и активно размахивал хвостом.

Вермильон объявил победу, и они разошлись. Один явно был немного оглушён, и с края арены к нему побежали двое небокрылов — явно врачи. Они подпёрли его с двух сторон, и неспешно вывели через ворота.

Наконец, арбитр объявил последнюю пару на сегодня — два грязекрыла. На этот раз, без Рогоз. Звёздолёт вытянулся, рассматривая их с интересом и раздумывая, как они победят друг друга.

Этот бой был гимном терпению. В основном эти двое просто ходили друг подле друга, делая выпады и контрвыпады, но никто не стремился напрыгнуть или напасть. В один момент парочка небокрылов с трибун поблизости крикнула «ну когда вы наконец начнёте что-то делать?» — и они двое напали друг на друга, катаясь по земле и клацая пастями, пытаясь схватить то за шею, то за лапу. Но всё же, они не успели сделать победу — время окончательно вышло, и Вермильон объявил ничью, к неудовольствию части зрителей.

К этому времени солнце уже низко висело над горизонтом.

«Ну что ж, пора нам обратно во дворец. Там проходит остальная часть выступления — музыкальный номер и огненное шоу. Надеюсь, Завтравидец уже убрался прочь и не будет беспокоить мою дочку и внучат», — пробормотала последнее Халькопирит. Все остальные собрались за нею, прыжками взлетая прямо с трибун арены.

Зал песен встретил их целым оркестром из струнных, смычковых и ударных. Они опять устроились поудобнее, на этот раз без наблюдающих за ними взрослых ночекрылов, и приготовились слушать.

На сей раз это была целая мини-опера. Сюжет был классический — молодой небокрыл уходит в свободное странствие, встречает разные племена, и понимает, что лучше родной семьи ничего нет. Но музыка… музыка была великолепной.

Звёздолёт ещё ни разу не слышал оркестровой музыки. Единственное, что он слышал до этого — протяжные и переливчатые напевы мамы, от которых её пасть едва вибрировала. Он любил, когда она в такие моменты прижималась к его телу, и её напевы будто передавались ему.

А теперь он слышал, как протяжные или энергичные мелодии становились частью других мелодий, сплетая целое полотно, как их ритм подчёркивался ударными. А потом в это вплетались слова, простые, но текущие вместе с музыкой и будто обретающие ещё больше объёма от этого. Судя по отсутствующим мордочкам, его сиблингам понравилось тоже.

Звёздолёт вернулся в реальность только тогда, когда музыка кончилась. Опускались сумерки, и выступающие собрали свои инструменты, уходя в башни своих племён. На их место пришли другие драконы — те самые огневики.

И началось шоу огня. Изменяя выдох, они могли заставить его стелиться по земле или устремляться, завиваться в тающие в воздухе язычки или же растворяться в воздухе. И выступающие не просто стояли — они перемещались плавными, танцевальными движениями, единой гибкой линией от хвоста до самого конца морды, продолжающейся в пламени, а отблески жёлто-синего огня иногда играли на их чешуе.

Стелющиеся вдоль шаги превращались в арку из тела, арка превращалась в пару шагов на задних ногах, чтобы в конце превратиться в боковые изгибы всего тела, чем-то похожие на перемещение змеи. Крылья то раскрывались с красивой демонстрацией перепонки, то складывались, а лапы иногда будто сами жили своей жизнью, пружиня и проскальзывая при каждом шаге.

Шоу закончилось только когда сумерки совсем сгустились. Драконы стали расходиться, иногда всполохами огня помогая себе ориентироваться на трибунах и вдоль стен. Медночешуйные, включая прилетевшую в