Русская политическая эмиграция. От Курбского до Березовского - Алексей Щербаков

В. Чивилихин создал знаменитый роман «Память», от которого и пошло название организации, служившей в «перестройку» пугалом либералов. С политическим идеалом у национал-патриотов было сложно. Откровенно нацистские взгляды тогда не высказывали. Точнее, кое-кто высказывал, но только в узком кругу и после хорошей выпивки. Популярна была идея «национального представительства» – прежде всего в творческих союзах, СМИ и так далее. Большие надежды возлагались на «возрождение Православия». Вот, дескать, оно возродится – и всё будет хорошо.

Ну, наконец, либеральное направление, которое не только было более всего раскручено западными СМИ, но и пользовалось прямой поддержкой ЦРУ и других подобных спецслужб. Впрочем, первоначально у диссидентов речь о ликвидации СССР не стояла – речь шла о его реформировании с учетом «общечеловеческих ценностей». Трудно сказать – насколько это была тактика, насколько – искренние убеждения.

Главной проблемой всех диссидентов был вечный русский вопрос: «Что делать?»

Вменяемым людям было понятно, что попытки создать подпольную организацию обречены на провал. Хотя кое-кто пытался, особенно из неомарксистов. Но КГБ пресекал эти начинания на корню. «Молекулярная теория» НТС хорошо смотрелась за границей, однако в Союзе была очевидна мизерная эффективность этого дела. Конечно, с точки зрения сегодняшнего дня можно сказать, что она принесла результаты. Но любые оппозиционеры, которые не имеют возможности участвовать в легальном политическом процессе, – люди нетерпеливые. К тому же, и в 70-х годах никто не воспринимал всерьез идею о близком крахе СССР. Так что долгое время диссидентство было представлено отдельными эпизодами.

В 60-х подавляющее большинство населения СССР относилось к этим играм равнодушно. Так что у членов диссидентских кружков развивалось чувство «своих среди чужих». Этому способствовали и мифы о вездесущем КГБ, которые препятствовали расширению круга общения. Тем более что диссиденты очень любили играть в игру «поиск стукача». Как показывает практика, реального осведомителя вычислить непросто. Зато эта игра неизменно порождает свары и портит отношения.

В итоге довольно быстро взгляды диссидентских кружков эволюционировали. Сначала была ненависть к коммунистическому строю, а потом она перетекала в ненависть к «этой стране», в которой живут идиоты, не желающие воспринимать такие великие идеи…

Большую роль сыграл академик Андрей Дмитриевич Сахаров. Сегодня то и дело с придыханием говорят: «идеи Сахарова». При этом, правда, очень не любят уточнять – а в чем именно эти идеи заключались. Дело в том, что они являются откровенной маниловщиной. Вот, к примеру, цитата из «Открытого письма Л. И. Брежневу»:

«Наша страна провозгласила самоопределение вплоть до отделения. Реализация права на отделение в случае Финляндии была санкционирована Советским правительством. Право на отделение союзных республик провозглашено в Конституции СССР. Имеется, однако, неясность в отношении гарантии права и процедуры, обеспечивающей подготовку, необходимое обсуждение и фактическую реализацию права. Фактически даже обсуждение подобных вопросов нередко преследуется. По моему мнению, юридическая разработка проблемы и принятие закона о гарантиях права на отделение имели бы важное внутреннее и международное значение как подтверждение антиимпериалистического и антишовинистического характера нашей политики. По всей видимости, тенденции к выходу какой-либо республики не носят массового характера и они еще более ослабнут со временем в результате дальнейшей

демократизации в СССР. С другой стороны, не подлежит сомнению, что республика, вышедшая по тем или иным причинам из СССР мирным конституционным путем, полностью сохранит свои связи с социалистическим содружеством наций. Экономические интересы и обороноспособность социалистического лагеря не пострадают, поскольку сотрудничество социалистических стран носит весьма совершенный и всеобъемлющий характер, и несомненно, будет еще более углубляться в условиях взаимного невмешательства социалистических стран во внутренние дела друг друга. По этим причинам обсуждение поставленного вопроса не представляется мне опасным».

Как вам? Особенно умиляет пассаж про Финляндию, которая, едва отделившись в 1918 году, тут же выкатила РСФСР неслабые территориальные претензии и во время Гражданской войны активно пыталась оттяпать Карелию. Сахаров об этом не знал? Так какого черта рассуждать о том, о чем понятия не имеешь?

Однако именно Сахаров предложил диссидентам выход из тактического тупика. Хотя многие полагают, что генератором идей была его жена Елена Боннэр, а Сахаров выполнял роль «громкоговорителя». Идея же заключалась в следующем. Запад должен был всеми способами давить на СССР, требуя соблюдения «прав человека», то есть демократических свобод. Роль диссидентов заключалась в том, чтобы информировать западное «общественное мнение» о фактах этих нарушений. Или же самим эти факты создавать. То есть речь шла о создании «пятой колонны».

Собственно, ничего особо нового в этом не было. Так, 22 января 1967 года Владимир Буковский организовал в Москве на Пушкинской площади митинг протеста аж из двадцати человек. Это делалось исключительно ради западных корреспондентов. Другое дело, что Сахаров дал всему этому идеологическое обоснование.

Конечно, можно говорить о том, что люди искренне верили, что белый и пушистый Запад, который только и думает, что о демократизации СССР, а больше ему ничего не надо. Но тогда умственные способности господ диссидентов вызывают большое сомнение. Для сравнения. Бакунин и Ленин отлично понимали, что представляет из себя западный мир. Да, они играли в разные сомнительные игры. Но вот на чужие разведки они все-таки не работали.

А вот «демократическим» диссидентам было без разницы. В 1970 году образовался «Комитет по правам человека», который создали В. Н. Чалидзе, А. Д. Сахаров и А. Твердохлебов. Это была структура, откровенно завязанная на ЦРУ.

Данная тактика решала многие вопросы. Для нее не требовалось создавать сколько-нибудь значительных организаций. Не нужно было думать и о переправке материалов за границу – «журналисты из Лэнгли» сами придут. А радиостанции озвучат… Все это материально стимулировалось – люди из-за рубежа привозили шмотки и прочие вещи, которые можно было выгодно продать на «черном рынке».

Разумеется, эти забавы натыкались на противодействие «органов». Хотя к этому времени КГБ являлся уже достаточно разложившейся структурой – и многим офицерам было куда интереснее бороться с диссидентами, нежели ловить реальных шпионов. Кстати, сажали далеко не всех. Чаще всего ограничивались профилактической беседой или вербовали в стукачи… Конечно, кто-то оказывался за решеткой. Но таковы были правила игры. Комитетчикам надо было отчитываться, ребятам на Западе требовались новые «жертвы тоталитаризма». Так возникло то, что в биологии называется симбиозом – взаимовыгодным сосуществованием.

Стоит сказать о «карательной психиатрии». Среди либералов принято считать, что если участник диссидентского движения попал в «дурку», то это обязательно за его политические убеждения. Поверить в это может только тот, кто никогда не бывал на диссидентских сборищах. Там было полно как и откровенно ненормальных, так и людей истероидного типа. Мой знакомый психиатр, лечивший одну из участниц так называемой «хельсинской группы» (не в какой-нибудь спецпсихушке, а в обычной питерской больнице – № 3, имени Скворцова-Степанова), отзывался о своей пациентке так: «Если в организации есть подобные люди, то никаких провокаторов не надо. Они сами всё сделают». Я с этой дамой был знаком. Подтверждаю – если есть такие истерички, то на фига нужны стукачи из КГБ? Такие кадры сами всех перессорят.

Другой мой знакомый диссидент тоже посидел в дурдоме. Он был убежден, что КГБ облучал его психотропным оружием, и вел себя соответственно. После распада СССР общество «Мемориал» выбило ему квартиру как пострадавшему от политических репрессий.

В радикальных оппозиционных организациях всегда было полно людей, не очень здоровых на голову. Тем более что таких куда проще подтолкнуть на какую-нибудь «акцию протеста». Да и сама обстановка в диссидентской среде не способствовала укреплению душевного здоровья. Если там культивировался страх перед КГБ, то неудивительно, что кто-нибудь счел агентом «органов» соседского кота. (Реальный случай.)

Однако в 70-е годы у диссидентов появился новый стимул.

С начала 70-х годов одну категорию советских людей стали выпускать за границу. Речь идет о евреях, получивших возможность выехать в Израиль. Сделать это было непросто. Разрешения на выезд давались неохотно, оформлялись муторно. При этом они были обставлены рядом условий. Так, отъезжающий должен был оплатить полученное им высшее образование, а если платил алименты, то выплатить их полностью. Далеко не у всех были на это деньги. Правда, деньги могло дать Еврейское агентство для Израиля, более известное как «Сохнут» – официальная организация этого государства, занимающаяся вопросами репатриации. Точнее – деньги давали богатые евреи под гарантии «Сохнут». Но выделяла эта структура деньги далеко не всем.