Рауль, или Искатель приключений. Книга 2 - Ксавье Монтепен

— Точно так, ваше высочество.

— Я расскажу вам эти подробности и думаю, что, выслушав меня, вы без труда сознаетесь, что Антония Верди не только ваша соперница, но годится вам в учительницы…

— Я сознаюсь в этом заранее, если ваше королевское высочество так думает. Вы не можете ошибаться, — сказал Рауль.

— Нет… нет!.. относительно всего, что касается науки, принц крови, хотя бы он был, подобно мне, регентом Франции, пусть даже сам король, может ошибаться наравне с каждым из своих подданных. Но выслушайте меня и после сами решите вопрос.

Рауль снова поклонился.

VII. Ла-Вуазен

Филипп Орлеанский рассказывал хорошо — он это знал и любил рассказывать. Он немедленно начал рассказ, уже известный нашим читателям — рассказ, сообщенный Раулю маркизом де Тианжем в одной из первых глав «Искателя приключений». Когда регент кончил, он обернулся к Раулю и спросил:

— Ну, кавалер, что вы думаете об этом?

— Ваше королевское высочество, позволите ли мне выразить мою мысль откровенно, без всякой скрытности?

— Не только позволяю, но приказываю.

— Я буду повиноваться и отвечу, что Антония Верди, очевидно действуя по правилам коптов, изложенным ясно и точно в Армореенской книге, сотворила чудо нисколько не удивительное, вызвав, без больших затруднений, демона четвертого или пятого разряда.

— А! Вы находите, что это очень просто, кавалер?

— Да, ваше высочество.

— И вы сделали бы то же самое?

— Если ваше королевское высочество удостоите приказать мне, я сделаю гораздо больше.

— Неужели?!

— Конечно, ваше высочество.

— Почему же вы не сделали этого до сих пор?

— Потому что ваше королевское высочество не изволили приказывать мне…

— Но вы знали, что я очень любопытен на этот счет, и могли бы, как кажется, предложить мне убедиться в чудесах науки, не имеющей соперниц.

— Простите меня, ваше королевское высочество, но вызывания, о которых я говорю, сопровождаются явлениями столь страшными и даже опасными, что я никогда не осмелился бы сказать об этом вашему королевскому высочеству без особенного приказания с вашей стороны.

Как ни мало имели веры ко всем таинствам чернокнижия мужчины, присутствовавшие за ужином, но на лицах их легко было заметить невольный трепет беспокойства. Женщины побледнели, несмотря на румяна.

— Какие же это вызывания могут быть страшнее и опаснее вызова самого демона? — спросил регент.

— Ваше высочество, — отвечал Рауль, — я могу вызвать мертвых из могил, в которых кости их покоились целые столетия! Я могу вызвать римских императоров, афинских и лакедемонских полководцев! Моему голосу будут повиноваться Сезострис, Соломон, Иуда Искариот или Юлий Цезарь… По моему призыву французские короли поднимут священные плиты Ссн-Дени… Словом, каково бы ни было лицо, объявленное вами, умерло ли оно только пятьдесят лет назад или шесть тысяч лет, будет ли это какая-нибудь куртизанка или один из мудрецов древней Греции, римский император или король Франции — оно примет на один час свой прежний вид и явится, если вы захотите, сесть за ваш стол.

Несколько секунд регент оставался в глубокой задумчивости.

— Это в самом деле и странно и ужасно, — прошептал он. — И вы можете сделать все, что вы сказали, кавалер? — прибавил он после новой минуты молчания.

— Могу, ваше высочество, потому что я уже делал все это…

— Для кого?

— Для себя самого.

— С какой целью?

— Мне надо было допросить могилу, закрытую уже давно… чтобы потребовать у мертвеца признания…

— И могила отвечала?

— Отвечала, ваше высочество.

— И мертвец явился?..

— Явился, ваше высочество.

— И признание было сделано?

— Да, ваше высочество.

— А какими средствами вы добились этого?

— Это тайна, которую я не могу открыть даже вашему высочеству. Я не имею на это права.

— По крайней мере, вы можете сказать мне, какие опасности угрожают свидетелям ваших вызываний?

— Могу, ваше высочество… Если эти свидетели во время вызываний и явлений попробуют выйти из магического круга, в который я заключу их, то они умрут мгновенно, в ту же самую минуту упадут как бы пораженные громом…

— Предвиденная опасность уничтожается…

— Не всегда.

— Как вы это понимаете?

— Страх иногда овладевает самыми твердыми душами до такой степени, что они забывают все. Испуг преодолевает рассудок. Зрители хотят бежать… а, повторяю, вне магического круга — смерть…

— Существуют ли примеры внезапной смерти в подобных обстоятельствах?

— Существуют.

— Можете вы рассказать нам хоть об одном из них?.. Я выслушаю рассказ ваш с величайшим интересом…

— Ничего не может быть легче… Но я должен предупредить ваше королевское высочество, что буду поставлен в необходимость называть очень знатные имена и говорить о них таким образом, что честь этих имен будет компрометирована…

— Что за беда? Даю вам полное позволение…

— Я начинаю: это было в царствование достославного монарха, который при жизни своей назывался Людовиком XIV и которого потомство уже называет Людовиком Великим, в то время, когда Ла-Вуазен еще не была присуждена к смерти и пользовалась всем зловещим блеском своей двойной славы, как ворожея и отравительница. Не знаю, наравне ли стоял и ее яды с ее репутацией, но невозможно сомневаться, что формальным актом, заключенным между нею и Сатаной (этот акт был у меня в руках), она предоставила в собственность духу тьмы свою бессмертную душу взамен кабалистической власти первого разряда — власти, которая должна была продолжиться во всю ее жизнь.

Аббат д'Оверн, сделавшись в двадцать семь лет кардиналом и великим раздавателем милостыни во Франции, почти тотчас же после этого вдруг возымел престранное намерение.

В одно прекрасное утро негр, составлявший часть прислуги Ла-Вуазен, сказал ей, что какой-то простолюдин во что бы то ни стало и немедленно хочет говорить с ней. Негр заметил, что простолюдин этот говорил таким тоном и с таким повелительным видом, что легко можно было угадать в нем переодетого вельможу. Ла-Вуазен приказала принять посетителя и увидала молодого человека высокого роста, с гордой осанкой, по которой было можно угадать в нем аристократа, несмотря на костюм савояра. Лицо молодого человека было вымазано темным лаком, так что его нельзя было узнать… Ла-Вуазен по своей опытности не могла ошибиться и тотчас поняла, что это не простолюдин, а знатный вельможа. Она, однако, притворилась, будто обманута его наружностью, и сказала своему посетителю:

— Чего ты от меня хочешь, добрый человек?

— Говорят, что вы имеете сверхъестественную власть… — отвечал незнакомец, стараясь подражать, но весьма неудачно, савойскому акценту.