Рауль, или Искатель приключений. Книга 2 - Ксавье Монтепен

VI. Ужин

Теперь, когда мы уже достаточно знаем особ, приглашенных на пале-рояльский ужин, перенесемся с Филиппом Орлеанским и его гостями в столовую, которую сладострастная кисть Койпеля украсила эригонами и вакханками. Прибавим, что две оперные нимфы, Мышь и Эмили, имели честь служить моделью великому художнику для фигур и лиц этих мифологических божеств.

Читатели наши поймут, что мы не имеем ни желания, ни воли передать их блестящие разговоры, резкие нападки, острые шутки гостей, из которых почти все обладали в высшей степени легким, блестящим и непринужденным остроумием восемнадцатого века. Разговор этот, исполненный намеков, был бы непонятен, если бы мы стали объяснять каждую фразу, а это было бы слишком длинным и бесполезным трудом, который все-таки не имел бы никакой связи с тканью нашего рассказа. Поэтому мы ограничимся только передачей того разговора, который относится к плану, задуманному Раулем де ла Транблэ и одобренному маркизом де Тианжем.

Было два часа утра. Ужин становился безумно веселым благодаря остроумию собеседников, в особенности благодаря розовому шампанскому, которое герцог Орлеанский беспрестанно приказывал подливать во все стаканы, особенно в стаканы прелестных грешниц, сидевших возле него. Каждые две-три минуты регент провозглашал тосты, на которые надо было отвечать, а обычай, имевший силу закона на пале-рояльских ужинах, требовал, чтобы полный стакан, поднесенный к губам, был поставлен на стол не иначе как опорожненный до дна. Опьянение женщин имело для Филиппа Орлеанского самую могущественную привлекательность…

— Пейте, милостивые государыни, — говорил герцог, — пейте!.. Пейте беспрестанно… Для вас растут гроздья золотистого винограда, из которых течет это пенистое и очаровательное вино… Пейте!.. Пейте!.. Если бы вы знали, как могущественно каждое новое возлияние, как оно увеличивает ваши прелести и придает новый блеск вашей красоте! Щеки ваши покрываются румянцем ярче роз! В глазах ваших сияет сладострастие! Губы ваши становятся влажны и, обнажая эмаль зубов, раскрываются как губы нимфы, развязывающей свой пояс для пришедшего полубога!.. Вино — это красота!.. Вино — это грация!.. Вино — это любовь!.. Пейте!..

— Браво! — шептал герцог де Ришелье с неприметной иронией.

— Позвольте мне задать один вопрос вашему королевскому высочеству? — спросил маркиз де Тианж, воспользовавшись минутным промежутком в разговоре.

— Спрашивайте, маркиз, спрашивайте, даю вам на это право, предоставляя себе, впрочем, право не отвечать вам, если ваш вопрос покажется мне нескромным.

— Надеюсь, что он не будет нескромен.

— Говорите же, я слушаю… — прибавил регент.

— Я слышал, что между сегодняшними гостями будет находиться та молодая и прелестная чародейка, которая имела несказанную честь представлять вашему королевскому высочеству дьявола несколько дней тому назад…

— А! — сказал герцог. — Антония Верди?

— Точно так, ваше высочество… — отвечал маркиз.

Услышав имя этой новой соперницы, которой, справедливо или нет, приписывали некоторое влияние на регента, мадам де Парабер не могла удержаться от значительной гримасы, обрисовавшейся на ее прелестных губах. Мадам де Сабран бросила грозный взгляд на неловкого вельможу, который так некстати напомнил регенту о сопернице. Маркиз де Тианж не обращал никакого внимания на скрытую бурю, поднимавшуюся вокруг него, и продолжал:

— Почему же, ваше высочество, эта обольстительная чародейка не находится среди нас?..

— Не знаю, любезный маркиз, — отвечал Филипп.

— Ваше высочество не знаете? — повторил маркиз де Тианж с удивлением.

— Решительно не знаю.

— Но обычно ваше высочество знает все, что желает знать… Каким же образом?..

— Я ничего не знаю?.. — перебил регент. — Я вам это объясню. Антония Верди просила меня сообщить ей список мужчин, которые будут за ужином, и через час отвечала мне, что духи сообщили ей, будто встреча с одним из моих гостей будет пагубна для нее и что поэтому она умоляет меня избавить ее от сегодняшнего ужина…

Шепот изумления и любопытства пробежал между собеседниками.

— А открыла ли Антония Верди вашему высочеству имя этого несчастного гостя, встречу с которым ей запрещают духи? — спросил маркиз де Тианж через минуту.

— Нет, не открыла и уверяет, что сама не знает этого… Духи только предостерегли ее об опасности, но она не знает, от кого может произойти эта опасность…

— Как это странно… — прошептал маркиз, как бы говоря сам с собой.

— Но мне пришло в голову… — сказал вдруг регент, — что эту тайну можно разгадать…

— Ваше высочество угадываете?

— Как нельзя лучше, и вы увидите, что для этого мне не нужно употреблять слишком больших усилий… Нас здесь семеро мужчин… Шестеро из нас были уже вместе с Антонией Верди… Один составляет исключение… по крайней мере мне так кажется… Знаете ли вы Антонию Верди, любезный кавалер? — прибавил вдруг регент, обращаясь к Раулю.

— Нет, ваше высочество.

— Вы никогда ее не видали?

— Никогда.

— Нет более сомнения, это вы, по указанию духов, должны принести ей несчастье!..

— Я в отчаянии, что служу, без моего ведома, орудием гибельного влияния для особы, которой несколько интересуется ваше высочество… Но я совершенно чужд, по крайней мере моей волей, этому странному приговору судьбы и слышу имя Антонии Верди в первый раз…

— Я вам верю, верю, кавалер… Очень часто провидение сильнее нас; оно самовластно располагает нами и не позволяет нам свободно действовать… Притом, может быть, будущие события не будут иметь той важности, которую приписывает им Антония… Может быть, духи приказывают ей избегать вашего присутствия просто потому, что вы ей соперник, такой же чародей, как и она, и потому что вы идете так же, как и она, твердыми шагами по тропинкам самой трудной и самой высокой из всех наук…

— Я не могу принять эпитета соперника, не зная, каковы были в присутствии вашего высочества доказательства знания этой молодой и прелестной чародейки… говорят, что она молода и прелестна…

— Эти доказательства, кавалер, были изумительны, неслыханны… — отвечал регент, — и не оставили в нас никакого сомнения относительно познаний Антонии Верди и ее могущественной власти, которой адские духи повинуются, не пытаясь даже предпринять бесполезное сопротивление.

Рауль почтительно поклонился.

— Принцев не расспрашивают, — сказал он потом, — иначе…

— Иначе вы попросили бы у меня подробных объяснений, не так ли? — спросил Филипп.

— Точно так, ваше высочество.

— Я расскажу вам эти подробности и думаю, что, выслушав меня, вы без труда сознаетесь, что Антония Верди не только ваша соперница, но годится вам в учительницы…