Песнь сауриалов - Кейт Новак

Колдун наклонился над сауриалом и потряс его.

— Сладкоголосый, — позвал он. — Просыпайся. Грифт издал своими железами запах опасности, чтобы привести сауриала в чувство.

— Что? — спросил Сладкоголосый, внезапно открыв глаза.

— Ты был под властью Несущего Тьму. Произнеси излечивающее заклинание. Нам нужно многое сделать.

— Я… я помню. Я был подчинен, — пробормотал Сладкоголосый.

— К счастью, тебя не знали в племени, никто не предполагал, что ты жрец, иначе бы ты был подчинен раньше и не мог бы нам помочь, — сказал Грифт. — А теперь излечи себя, чтобы мы могли быть уверены, что в твоем теле не осталось спор Моандера. После этого мы можем начать спасать оставшихся наших братьев, которым не повезло.

«Акабар хорошо поработал,» — заметил маг, оглядывая холм с множеством сауриалов, уложенных жезлом волшебника. Грифт был так занят мыслями о своем народе, что не подумал о том, где же волшебник.

Акабар Лежал на куче мертвой растительности, которую Моандер намеревался сделать своим новым телом. Он слышал, что Элия кричит и дерется с державшими ее волшебниками-сауриалами. Она была всего в нескольких ярдах от него, но он находился под действием волшебства и был бессилен помочь ей. Он понял, что Элия в ужасе. Она пыталась убедить его в необходимости скрыться, но бегство не было почетным вариантом.

Зара говорила ему, что он ответственен за уничтожение божества, и он с гордостью согласился с этим выбором. Но его жена жрица не могла сказать ему, останется ли он после этого в живых. Сейчас он подозревал, что нет. Его кровь из ран на боку и на руках шипела и искрилась, падая на растения под ним. Это определенно не было хорошим знаком, но он подумал, что если Моандеру суждено воскреснуть, чтобы быть уничтоженным, то быть посему.

В свете луны он увидел приближающуюся белую сауриалиху. Это была Корал, высшая жрица Моандера. Она опустилась на колени рядом с ним. От нее исходила смесь противоречивых запахов. Моандер заставил ее чувствовать его радость, но он не удержал или не смог удержать ее от выражения ее собственного горя и страха.

Корал подняла большой светящийся гриб и сунула его в рот Акабару.

Волшебнику стало плохо от его едкого вкуса, но он не мог выплюнуть его. Он почувствовал, как немеет рот. Затем Корал вытащила кинжал и прижала его острие к артерии на шее волшебника. Акабар закрыл глаза. Он был уверен, что сейчас умрет, но ощутил только укол в шею. Он снова открыл глаза. Корал подставила кинжал под свет луны. На его острие была одна капля крови Акабара. На глазах у волшебника каплю превратила с круглый прозрачный камень. Корал сняла камень с кинжала, плюнула на него и бросила в кучу под ними.

Только Акабар почувствовал надежду, что не будет убит, как куча под ним дернулась, и он начал в нее погружаться. Его кожа сверкала в тех местах, где к нему прикасались растения. Его красно-белый халат начал гнить, обнажая его кожу волшебству кучи. Поскольку больше ему ничего не оставалось, термитец начал молиться.

Глава 19. Оружие

Элию держали четыре волшебника-сауриала, она могла только плакать и кричать, когда Корал читала дьявольскую молитву над Акабаром, объявив его кровь семенем воскрешения Моандера. Когда термитца засосала гниющая масса, созданная сауриалами для Моандера, девушка начала неудержимо трястись. Это был худший из ее кошмаров — она заставляла себя забыть о нем после пробуждения. На этот раз она видела, как Моандер поглощает ее друга, как когда-то ее. Но сейчас она не могла проснуться.

Она подумала, что Акабару следовало отправиться обратно в пещеру, как Только они узнали, что он является семенем. Она должна была вырубить его и утащить прочь. А Заре никогда не следовало позволять ему отправиться на север.

Должны были быть и другие способы предотвратить все это.

Внезапно рука девушки начала гореть, как в огне. Голубые символы на ее руке светили сильнее, чем фонарь.

— Нет, — прошептала Элия.

— Да, — сказал по-сауриальски голос.

Элия посмотрела в лицо сауриалихи, которая была когда-то возлюбленной Дракона. Ее обязанности по отношению к семени были выполнены, и жрица приблизилась к Элии. Она с нетерпением изучала руку Элии.

— Символ Моандера возвращается на ее руку, — объявила она.

Дракон уже почти достиг верха горы. Ему не было необходимости слышать слова Рта Моандера, чтобы узнать, что случилось с Элией. Он мог сам это почувствовать в символах на груди, которые связывали его с Элией. Там на чешуе он снова мог видеть голубой сияющий зубастый рот на человеческой ладони.

Когда боль отступила, он продолжил подниматься по куче растительности.

Проламываясь сквозь влажную гниющую зелень, он выкрикнул волшебное слово, заставившее его меч полыхнуть огнем. Он ударил одного из волшебников в сердце, и труп упал в кучу. Аппетит у нее был ненасытный, тело было засосано почти мгновенно.

Прежде, чем паладин смог напасть опять, Корал закончила заклинание.

Отросток из кучи поднялся, обернулся вокруг пояса Дракона и потащил его прочь от Элии. Второй обвился вокруг ног, крепко удерживая его. Он не мог разрубить отростки, чтобы не попасть по себе.

Корал подошла к паладину, в ее руке был церемониальный кинжал.

— Победитель, — прошептала она, — ты знаешь, что должно сейчас случиться.

Твое жертвоприношение привяжет волю слуги к воле Моандера.

— Корал, нет. Ты не можешь этого сделать. Это не ты. Борись с этим, пожалуйста, — попросил паладин.

— У тебя есть меч, — прошептала она.

Дракон держал свой меч около головы Корал. Огонь клинка отражался в ее белой чешуе.

— Или я убью тебя, или ты убьешь меня, — сказала Корал.

Дракон видел,какЭлия борется стремя оставшимися волшебниками-сауриалами. Если бы умереть пришлось только ему одному, он даже не подумал бы о том, чтобы убить Корал. Он позволил бы ей взять его жизнь. Но Элия его сестра, а Корал была Ртом Моандера. Он не мог позволить, чтобы Моандер получил Элию. Поэтому он колебался.

Корал подняла кинжал. Слезы сверкали в ее глазах, дымный воздух был наполнен ароматом ее горя.

— Как ты можешь заставить меня стать твоим убийцей? — зарычала она на паладина:

— Я думала, что ты любил меня.

Дракон взмахнул мечом, голова и тело Корал упали на кучу. Крови не было.

Из разрубленной шеи жрицы вывалились гнилые отростки и полетела пыль. Куча даже не пыталась засосать ее. От нее и так ничего не осталось.

Немедленно державшие Дракона отростки упали, как будто их волшебство было расколдовано. Паладин решил, что их волшебство умерло вместе с Корал, и начал осторожно приближаться к волшебникам, которые держали Элию. Один из них начал читать заклинание и сделал жест в сторону Дракона, но слова оборвались, и он упал вперед с кинжалом с спине.