Святой Камбер - Кэтрин Куртц

— Скажем, я бы предпочел не подвергать его такому искушению, — ответил Камбер. — Я не верю, что мужья и жены, если захотят, могут иметь секреты от своей половины. Пусть уж лучше привыкают к творящемуся в Кайрори и примирятся, подобно нам. Джорем, как ты думаешь, им это по силам?

— Возможно, — с сомнением отозвался Джорем. — Однако будет нелегко.

— Ничто не бывает слишком легким, — прошелестел Энском. — Особенно если дело касается Камбера Мак-Рори. Как хорошо, Камбер, что я неплохо тебя изучил.

Неприятности были впереди, но не в самом ближайшем будущем. В своих апартаментах Камбер уже не застал Гвейра. Несколько дней осторожных расспросов обогатили знанием того, что неверный слуга вышел из Валорета в одиночестве и направился на юго-восток. Отец и сын не сомневались: он еще объявится.

Предупредив о случившемся Ивейн и Райса, Камбер отбыл в Грекоту с ранее намеченным визитом, решив не беспокоиться, раз от беспокойства ничто не может измениться к лучшему.

Он нашел свою епархию в образцовом порядке и утвердился в подозрении, что Вилловин Треширский может отлично управляться и без него. Зима выдалась холодная и снежная, но во владениях епископа не было недостатка ни в чем. Обильный, хотя и поздний урожай при распорядительности Вилловина позволил больше чем наполовину заполнить амбары. Продажа части зерна и муки обеспечила доход, достаточный для пополнения соборной сокровищницы. Коровы и овцы дали немалый приплод.

Окончательная отделка епископской резиденции была закончена месяц назад. Несколько дыр в соборной кровле заделали свинцовыми листами с заброшенной часовни капитула. В соборе были заново отделаны хоры, статуи отмыты и позолочены. Когда епископ вошел внутрь, чтобы отслужить первую после своего возвращения мессу, неф буквально сверкал.

Особый интерес был у Камбера к разборке епархиальных архивов. Вилловин договорился с варнаритским ректором о взаимном обмене содержимым библиотек. Холодной и темной зимой десяток писцов варнаритского и соборного капитулов проводили в библиотеке другой стороны все время бодрствования. Восстанавливались хроники, переписывались недостающие части важных документов и хроник, представляющих интерес для каждой из сторон. Прилежание монахов способствовало восполнению белых пятен истории, окружавших религиозный раскол.

Вилловин даже обнаружил сундучок, полный манускриптов на древнем языке, который разбирал только епископ. Он приберег их до приезда Камбера, а тот отнес документы к себе в комнаты и в свободные минуты неспешно переводил их.

Удовлетворенный состоянием дел в епархии, Камбер вернулся в Валорет к намеченному сроку, обнаружив двор в хлопотах по случаю приезда графа Сигера. Теперь все говорили о завоевании им княжества Келдор. Бароны Торквилл и Удаут привезли согласие Сигера на весенний визит. Но дата приезда близилась, а от могущественного графа вестей не было; донесения о его действиях и намерениях делались все более пространными и неопределенными.

Сигер вроде бы шел к Валорету в сопровождении армии. Нет, он не намеревался воевать. Лично графа сопровождал небольшой отряд и только, но войско тоже приближалось, двигаясь другой дорогой. Армия Сигера превратилась во внушительную силу — ее почти удвоили люди из Келдора. Среди войск были замечены отряды наемников-торентцев. При дворе Синхила распространились панические настроения. Камбер их не разделял, советовал избегать поспешных выводов и предостерегал от необдуманных решений, навеянных воинственным прошлым Гвиннеда.

Солнечным утром 15 марта Камбер сам себе показался излишне легковерным, хотя Сигер выполнил обещание.

Граф появился в срок и в сопровождении эскорта из пятидесяти рыцарей, впрочем, державшихся весьма воинственно. Перед воротами столицы были воины в полном вооружении, даже кони несли боевые доспехи из железа и кожи. Предводитель отряда довольно зловещего впечатления не скрашивал. Молчаливый и замкнутый, он ехал в шлеме с опущенным забралом, графскую корону почти скрывал пышный султан черных страусовых перьев. Две головы дракона, изображенные на его щите, тоже особенно не воодушевляли.

По левую руку графа невооруженный герольд вез личный штандарт Сигера, боевое знамя колыхалось позади. Это уже успокаивало. Кроме того, Сигер согласился оставить сорок своих рыцарей за стенами города, если остальные десять войдут с оружием, составив эскорт, подобающий королю.

Веря в добрые намерения Сигера более своих подданных, Синхил согласился на это и призвал двор встречать графа. Ради такого события даже Меган стояла рядом с супругом, хотя с началом беременности она сделалась бледна и нездорова.

По праву главнокомандующего Джебедия стоял на верхней ступени помоста, справа от короля. Вся его одежда, кроме шлема, представляла собой военное облачение михайлинца. Рука Джебедии, обтянутая перчаткой, покоилась на эфесе меча. Коннетабль Удаут, ездивший на переговоры с Сигером и до сих пор не чувствовавший уверенности относительно намерений графа, стоял между королем и Джебедия, тоже вооруженный и в доспехах, с мечом Гвиннеда в руках.

В подаренных Синхилом ризе и митре, с канцлерской цепью на плечах, Камбер расположился справа от короля, занимая место церковного и мирского советника, так как архиепископ Энском лежал сейчас в постели, мучимый желудочными болями, участившимися в последнее время.

Синхил восседал на троне в длинной мантии из пурпурного бархата с вышитым золотом львом на груди. Рукава и воротник были оторочены белоснежным мехом того же оттенка, что и королевский пояс. На голове Синхила была корона Гвиннеда — золотое переплетение крестов и листьев с драгоценными камнями. Желтый металл резко оттенял посеребренную черноту волос и бороды. Каждый раз, когда король поворачивал голову, рубин Глаз Цыгана в его правом ухе отражал свет и вспыхивал в длинных, до плеч волосах.

Торжественно грянули трубы, в противоположном конце тронного зала распахнулись двери, и взгляды присутствующих устремились туда.

Вошла стража Синхила, частично разоружившаяся, но готовая к отпору своим грозным гостям. За ними попарно вступали в зал рыцари Сигера в полном боевом вооружении, внося с собой ощущение неясной угрозы.

Восемь воинов предшествовали своему господину. Глаза обшаривали все вокруг, воинственно блестя под забралами шлемов; они приблизились к помосту и поклонились. Шеи резко согнулись и тут же гордо выпрямились — минимальный долг вежливости был отдан. Когда приблизился Сигер с герольдом, капитаном гвардии и под боевым знаменем, рыцари расступились и снова поклонились с привычной четкостью, глубиной второго поклона показав, кого они признают сюзереном.