Ведьма без имени - Ким Харрисон

— Мне так жаль, но ты не можешь позволить своей маме найти ее душу. Каждый вампир, который сделает это, совершит утром самоубийство.

— Она… — Айви заколебалась, и я напряглась.

— Айви? — Дерьмо на тосте, как мама Айви так быстро нашла свою душу? Сразу после заката!

— Она в порядке, — выпалила Айви, но я могла услышать страдание в ее голосе. — Она никогда не хотела свою душу прежде, но после того, как увидела, как другие находят их… — Айви затихла, и я прижала телефон к уху, сердце болело. — Рейчел, она так сильно хочет свою душу. Она знает, что это убьет ее, но она хочет ее. Она страдает. Я никогда не видела ее такой.

— Мне жаль, — прошептала я. Кукла Люси наполовину торчала из-под дивана, и я вытащила ее, аккуратно положив на диван. — Может быть… — Но это было не возможно. Если она получит свою душу, то будет страдать, пока ее душа, тело и ум не найдут баланс… то есть, пока она не совершит самоубийство и не умрет навсегда.

Айви молчала, думая.

— Все должно успокоиться утром, верно?

Или обернуться очень и очень плохо. Я включила настольную лампу, желая приглушить серые тени.

— У меня, э, больше нет моего телефона, — сказал я, отказываясь вешать трубку, но больше нечего было говорить. — Просто позвони Тренту, чтобы связаться со мной. — Незамеченный до сих пор, слабый жар отскочил от потолка, чтобы осветить все успокаивающим туманом.

— Номер Трента. Есть. Позвони мне до того, как поедешь. Я сообщу, где безопасно встретиться.

Это было плохо.

— Айви…

— Оставайся там, — сказала она, ее голос был жестким. — Я имею это в виду. Мы в порядке.

Она составила предложение из трех слов. Отлично.

— Да, мы в порядке, Рейч, — сказал Дженкс, почти крича в телефон. — Отдохни одну ночь от спасения мира на этот раз, ха? Мы заслужили это!

Пальцы свело судорогой, так сильно они были сжаты на телефоне.

— Попрощайся за меня с мамой. Я проснусь перед восходом солнца, если буду нужна вам.

— Хорошо, — мягко сказала Айви. — Пока.

— Тогда созвонимся. — Я не повесила трубку, и навалилось выразительное колебание, когда мы обе сидели там, ничего не говоря, просто… молча.

— Ну, вешай уже трубку! — сказал Дженкс, и я вздохнула, когда телефон щелкнул и отключился. Вина сжимала меня, когда я отложила телефон. Виновата, но что я могла сделать? Я на много чего была способна, но пока у меня не было направления, места, на что было можно нацелить мое расстройство, все было напрасно. Я не умела ждать, и теперь мне было нечем заняться до восхода солнца.

Кукла выглядела одинокой, и я посадила ее к себе на колени, прижимая так, будто она была настоящей. Немертвые с их душами совершат самоубийство. Каждый из них уйдет. Я не могла остановить это. Как только достаточно мастеров вампиров умрут, начнется реальное сражение между эльфами и демонами.

Джон мягко пел Рэй, это отфильтровывало успокоительный серый, а случайный грохот снизу свидетельствовал о делах Квена. Душ выключился некоторое время назад, и я задумалась, сколько слышал Трент. Обнимая куклу, я просмотрела на знакомые формы и тени жизни Трента и задумалась, могла бы я вписаться сюда… если бы посмела попытаться принадлежать чему-то не мной созданному. Или я просто разнесла бы все это к чертовой матери.

Силуэт Трента появился в дверном проеме, подсвеченный мягким жаром прикроватной лампы. Вид того, что он сушил волосы почти заставил меня плакать. Я так сильно хотела принадлежать этому месту, но боялась, что принесу только еще больше страданий. Посмотрите, что я сделала для Айви. Дженкса.

— Я подслушал твой разговор с Айви. Она в порядке?

Я кивнула.

— Она была с Дэвидом все это время. У Кормеля был только ее телефон. — Он лгал, вертел мной, притягивал меня ближе к себе, играл на моих эмоциях, потому что у него никого не было.

Тогда Трент замолчал:

— Ты хочешь пойти домой?

Я опустила голову на пальцы, сжатые вокруг куклы. Его голос был низким, показывающим эмоции для меня, обо мне, из-за меня.

— Нет, — прошептала я, когда усадила куклу на место.

Он не двигался, выглядя потерянным, когда стоял там в своем халате.

— Я не могу думать ни о чем, кроме как о подготовке к завтрашнему дню, — сказал он, его голос перемещался вверх-вниз подобно мелодии. — Я могу отвести тебя домой. У тебя есть другие люди, которым ты нужна. Дженкс, Айви, Бис.

Я сгорбилась, когда почувствовала себя так, будто получила удар в живот. Я хотела быть здесь. Я хотела быть там. Страх угрожал затопить меня просто от мыслей о том, что я сделала бы, если бы что-то произошло с Трентом. Он всегда казался таким контролирующим, таким способным. К сожалению, его уверенное прошлое привело его к беде в шатком настоящем. Всего лишь шесть месяцев назад, Кормель никогда не осмелился бы задерживать Трента.

Трент бросил полотенце на стул.

— Рейчел?

Я дернула головой в сторону детской, когда ее дверь мягко открывалась. Джон вышел тенью или мыслью, о которой скоро забудут. Его вытянутое лицо не содержало никакого выражения, когда он увидел меня, сидящую на диване, и Трента в дверном проеме.

— Прошу прощения, Са’ан, — сказал он, когда дверь закрылась позади него. — Я помогу Квену переправлять лошадей.

Трент потер кожу на голове так, будто ему хотелось, чтобы это было больно.

— Спасибо.

Комок образовался в горле, и я с трудом сглотнула, когда Джон окинул меня последним злым взглядом, прежде чем пошел вниз. Я никогда не видела подземные конюшни Трента, но очевидно у него была целая арена, чтобы попрактиковаться в искусстве верховой езды в приятные шестьдесят пять градусов даже зимой.

— Я оденусь. — С резким движением Трент отвернулся.

— Трент, — позвала я, и он резко остановился из-за вины, прозвучавшей в моем голосе. Я ничего не сказала, когда он подошел, чтобы присоединиться ко мне, когда я беспомощно размахивала руками. Он вздохнул, когда сел на диван, он него пахло мылом, лугом и пряным вином.

Он устал, и я посмотрела на наши руки с переплетенными пальцами.

— Я не знаю, как ты это делаешь, — сказала я. — Засыпаешь каждый раз, когда выдается шанс.

Трент улыбнулся, его большой палец погладил мою ладонь, и грубо и нежно.

— Это идет от попытки жить по человеческим часам большую часть моей жизни. — Он приобнял меня за талию. — Прости. Я был эгоистом, что пытался удержать тебя здесь. Большая часть всего этого чувствуется так, что это мое дело.

— Тебе не нужно ничего делать, — сказала я, наклоняясь к нему, когда его рука на мне ослабилась.

— Именно так. Я чувствую себя так, будто я — большая помеха, чем что-то другое. Я действительно думал, что мы могли войти туда и просто вернуться.

Я сжала его пальцы.

— И тебя поймали. Я знаю это чувство. Не волнуйся об этом. Откуда тебе было знать, что Кормель… — Я остановилась и прикусила губу. Удар по твоей репутации был настолько силен, что она больше не могла прикрыть тебя.

— Мои эгоистичные желания создали союз, который объединил дьюар и анклав под одним голосом. — Он опустил голову, и его слова были мягкими, когда он выплескивал свою давнюю вину.

Опуская голову на его плечо, я уставилась в пустоту.

— Дьюар разделился бы, так или иначе, а ты был бы женат на Эласбет, — сказала я и фактически почувствовала, как он вздрогнул.

— Нет. Ты права, — сказал он быстро. — Но никто больше не слушает меня.

Я улыбнулась в темноте, мои пальцы прослеживали линии его руки в моей. Я никогда не видела никого, у кого было две линии жизни. Он не привык, чтобы его слова игнорировали, и я понимала его расстройство.

— Три года пропали впустую. — Он вздохнул. — Не упоминая уже о большинстве моих деловых предприятий.

— Прости. Возможно, мы не должны были…

Трент убрал от меня руку и потянулся ей, чтобы коснуться моей щеки. — Даже не думай об этом, — сказал он искренне. — Прошлые несколько месяцев были лучшими в моей жизни.

Он посмотрел на мои губы, и мой пульс участился.

— Скажите мне, что все будет хорошо, — прошептала я.

Его пальцы проследили покалывающую линию по моему подбородку, когда его рука двигалась вниз.

— Все будет хорошо. Хочешь вернуться домой?

В сырую церковь без кухни или электричества? Или в дом родителей Айви, где напряженность была настолько ощутима, что почти звенела? Или еще лучше, в гостиничный номер, где я избежала бы резких вопросов своей мамы, пока новости неизбежно ревели?

— Нет, — сказала я, потянувшись, чтобы почувствовать его новую щетину под моими пальцами, и замерла, когда он взял мою руку и стал целовать кончики моих пальцев.

— Черт побери, Рейчел, — сказал он, боль в его голосе ударила меня. — Когда я увидел тебя на полу, я подумал, что снова потерял тебя.

Он прижал мою руку к груди, и я почувствовала муки вины за его страх.