Иисус. Человек, ставший богом - Хосе Антонио Пагола

Распятия были задуманы для того, чтобы запугать население и преподать ему горький урок. Они всегда были публичными. Осужденные всегда были полностью обнажены и умирали на кресте на всеобщем обозрении: кресты воздвигались на пересечении дорог, на небольшой возвышенности, неподалеку от ворот в театр или же на том самом месте, где распятый совершил преступление. Трудно было забыть вид людей, корчившихся от боли, то крича, то бранясь. В Риме существовало специальное место, где распинали рабов. Оно называлось Campus Esquilinus. Это место казни, сплошь покрытое крестами и орудиями пыток, куда почти всегда слетались хищные птицы и где собирались дикие собаки, служило лучшей сдерживающей силой. Вполне понятно, почему Голгофский холм (Лобное место), расположенный неподалеку от городских стен рядом с оживленной дорогой, ведущей к воротам Эфраима, был «местом казни» города Иерусалима.

Распятие не применялось по отношению к римским гражданам, за исключением каких-то особых случаев и для поддержания дисциплины среди военных. Оно было слишком зверским и постыдным наказанием, подходящим только для рабов. Римский писатель Плавт (около 250–184 до н. э.) описывает, с какой легкостью их распинали, чтобы остальные пребывали в страхе и даже не помышляли ни о каком мятеже, бегстве или кражах[966]. К тому же это было самым эффективным наказанием для тех, кто осмеливался восстать против Империи. На протяжении многих лет распятие служило самым привычным инструментом для усмирения непокорных провинций. Иудейский народ не раз испытал его на себе. Только на протяжении семидесяти лет, ближайших к смерти Иисуса, произошло четыре массовых распятия, как нам сообщает об этом историк Иосиф Флавий: в 4 году до н. э. Квинтилий Вар распинает две тысячи повстанцев в Иерусалиме; между 48 и 52 годами Квадрат, легат Сирии, распинает всех схваченных Куманом в столкновении между иудеями и самарянами; в 66 году, во времена правления жестокого префекта Флора, было распято несчетное количество иудеев; при падении Иерусалима (сентябрь 70 года) многочисленные защитники Святого города были безжалостно распяты римлянами[967].

Кто проходил мимо Голгофы 7 апреля 30 года, не стал свидетелем никакой душераздирающей сцены. Лишь в очередной раз прохожим предстояло увидеть в разгар Пасхальных празднеств группу жестоко распятых осужденных. Непросто будет забыть увиденное во время предстоящего Пасхального ужина. Они прекрасно знают, чем обычно заканчивается это человеческое жертвоприношение. При распятии тела осужденных должны были быть полностью обнажены, чтобы служить пищей для хищных птиц и диких собак, а их останки будут захоронены в общей могиле. Таким образом, имена и личности этих несчастных стирались навсегда. Возможно, на сей раз с ними поступят по-другому, ведь остается всего несколько часов до начала дня Пасхи, самого главного праздника Израиля, и обычно во время Пасхи иудеи хоронили казненных в тот же день. Согласно иудейской традиции, «человек, повешенный на дереве, проклят пред Богом»[968].

Последние часы

Что на самом деле пережил Иисус в его последние часы?[969] Насилие, удары и унижения посыпались на него еще в ночь его задержания. В рассказах о страстях описываются две параллельные сцены издевательств. Обе следуют немедленно после вынесения приговора Иисусу со стороны первосвященника и римского префекта, и обе они связаны с вопросами, о которых шла речь. Во дворце Каиафы Иисус получает «удары» и «плевки», ему накрывают лицо и смеются над ним, спрашивая: «Прореки нам, Христос, кто ударил Тебя?»; Иисуса зло высмеивают как «лжепророка», что и лежало в основании его обвинения со стороны иудеев. В претории Пилата Иисус вновь получает «удары» и «плевки», и он становится объектом маскарада: его облачают в пурпурную мантию, на его голову надевают терновый венец, ему в руки суют трость наподобие царского скипетра и опускаются перед ним на колени, говоря: «Радуйся, Царь Иудейский»; все действо концентрируется вокруг Иисуса как «Царя Иудейского», что и является предметом заботы римского префекта[970].

Вероятно, ни одна из этих сцен в ее описании не имеет исторической подлинности. Первый рассказ возник, отчасти, из образа «страдающего раба Яхве», ставящего свою спину под «удары» своих палачей и не уклоняющегося от «оскорблений» и «плевков»[971]. В свою очередь, маскарад солдат, вероятно, вдохновлен ритуалом возведения в должность царей, где используются хорошо известные символы, такие как пурпурная хламида, венок из листьев диких растений, а также жест повиновения и подчинения, который, согласно Марку, совершает «весь полк когорта (у автора)» (600 солдат!) Несомненно, речь идет о хорошо продуманных сценах, с помощью которых христиане косвенно и с немалой долей иронии заставляют врагов Иисуса исповедовать то, чем он действительно является для христиан: пророком Божьим и Царем.

Однако это не означает, что все здесь — фикция. Отнюдь. В основе первой истории событий, происходящих во дворце Каиафы, похоже, лежит воспоминание о пощечинах, нанесенных одним или несколькими стражами первосвященников в ночь ареста[972]. Подобное оскорбительное отношение к задержанным считалось вполне естественным. Когда, тридцать лет спустя, в 60-х годах, иудейскими властями был арестован Иисус, сын Анании, из-за того, что он произносил пророчества против Храма, он получил множество ударов, прежде чем был отдан римлянам[973]. Нечто похожее можно сказать и о солдатах Пилата. Эта сцена не восходит ни к какому библейскому тексту, такое издевательское отношение к осужденному вполне правдоподобно. Солдаты Пилата представляли собой не дисциплинированных римских легионеров, а дополнительные войска, рекрутированные из числа жителей Самарии, Сирии или Набатеи, глубоко антииудейских народов. Вполне возможно, они не воздержались от искушения зло высмеять этого иудея, впавшего в немилость и осужденного их префектом. Мы точно не знаем, что они сделали с Иисусом. Конкретное описание, излагаемое в Евангелиях, похоже, основывается на насмешках и стычках, таких, о которых рассказывает Филон. Согласно этому иудейскому писателю, в 38 году, желая посмеяться над царем Иродом Агриппой, посетившем Александрию, ее жители «интронизировали» в гимнасии города одного умственно неполноценного человека по имени Карабас: они надели ему на голову лист папируса в форме диадемы, накинули на его спину покров, напоминающий царскую мантию, и дали ему трость в виде скипетра; затем, как в «театральных пародиях», несколько молодых людей встали по обе стороны от него, изображая личную стражу, тогда как другие чествовали его[974].

Римские солдаты стали действовать по-настоящему, когда их префект приказал бичевать Иисуса[975]. В данном случае бичевание не было отдельным видом наказания или же очередным развлечением солдат. Это была часть ритуала казни, в основном начинавшегося с избиения и достигавшим своего пика собственно распятием[976]. Вероятно, после оглашения приговора Иисус был отведен солдатами на бичевание во двор дворца, носивший название «плиточный двор». Это было публичным действом. Неизвестно, присутствовал ли при этой трагической сцене кто-либо из его обвинителей. Для Иисуса наступают самые страшные его часы. Солдаты раздевают его догола и привязывают к столбу или к какой-то другой опоре. Для бичевания использовался специальный инструмент — flagrum, имевший короткую рукоятку и сделанный из кожаных ремней, на концах которых были свинцовые шарики, бараньи кости или острые металлические кусочки. Мы не знаем, какую именно плетку использовали в случае с Иисусом, но результат всегда был один. Иисус изнурен жестоким избиением, у него едва хватает сил, чтобы держаться на ногах, его тело покрыто кровавыми ранами. В таком же состоянии находился Иисус, сын Анании, когда был избит Альбином в 62 году. Иосиф Флавий говорит, что он был «истерзан плетьми до костей»[977]. Наказание было настолько зверским, что некоторые осужденные умирали уже в процессе избиения. С Иисусом этого не произошло, но источники сообщают, что после пережитого у него практически не осталось сил. По-видимому, чтобы нести крест, он нуждался в помощи, поскольку сам уже не мог его поднять, и агония его длилась недолго: он умер раньше, чем двое других осужденных, распятых вместе с ним.

За бичеванием следует распятие. И с ним не нужно медлить. Распятие трех осужденных требует определенного времени, и уже совсем немного часов остается до захода солнца, что ознаменует начало праздника Пасхи. Паломники и жители Иерусалима спешат завершить последние приготовления: одни приходят в Храм, чтобы приобрести себе барашка или совершить его ритуальное обезглавливание; другие идут домой готовить ужин. Ощущается праздничная атмосфера Пасхи. Из дворца префекта следует мрачная процессия, держа путь на Голгофу. Дорога относительно близка и, вероятно, не составляет и пятисот метров. Выйдя из претории, они, вероятно, идут по узкой улице, пролегающей между дворцом — крепостью Пилата и городской стеной; когда они выйдут из ворот Эфраима, они сразу окажутся на месте казни[978].