Несущие Свет. Противостояние - Дмитрий Воронин

— Видите ли, леди Танжери, — Блайт хотел было предложить даме присесть, но, оценив состояние кресел, решил от этого любезного жеста воздержаться, — в иное время я бы с удовольствием пошел вам навстречу, но в данный момент…

Дилана была слишком зла, чтобы продолжать изображать из себя паиньку.

— Слушай, Ангер, — прошипела она, — если ты сейчас же не прикажешь передать мне эту тварь, я прямо отсюда иду к Императору. И, поверь, через час будет отдан нужный мне приказ. Я все равно получу то, что мне нужно… но тогда ты станешь моим врагом. Запомни, Ангер, моим личным врагом. Таким же, как Рейвен. А знаешь, Ангер, почему у меня сейчас… пока что… всего один враг?

— Потому что остальные ваши враги до сего дня не дожили? — В его голосе зазвучала сталь. — Я знаю, леди. Но мне снова не нравится ваш тон. Надеюсь, вы понимаете, что угрожать мне в моем собственном доме не стоит?

— Прошу прощения за резкость, — после короткой паузы выдавила из себя Дилана.

— Так-то лучше, — заметил Блайт. — К тому же я не люблю, когда меня перебивают. Если бы вы дали мне возможность закончить фразу, то узнали бы, что на данный момент Таши Рейвен здесь нет. Предваряя ваш следующий вопрос, леди, я — обратите внимание, оказывая вам любезность, — готов сообщить, что леди Рейвен бежала не далее как два часа назад. Как видите, изрядно искалечив мой любимый кабинет.

— Таша… бежала? — Взгляд Диланы отражал высшую степень недоверия. — Блайт, вы лжете! Из ваших лап… простите, ваших рук еще никто не убегал, это всем известно.

— Клянусь. — Консул поднял ладонь. — Я говорю правду. Леди Рейвен, воспользовавшись моим отсутствием, вышибла вот эту раму… кстати, в раме было магическое стекло, и она применила каменный молот, заклинание эффективное, но в помещении опасное прежде всего для самого заклинателя. После чего покинула мою гостеприимную резиденцию через окно.

Словно впервые обратив внимание на разрушения, Дилана оглядела вспоротые кресла, изрубленную обивку стен, осыпавшуюся мраморную отделку камина. Снова перевела взгляд на консула и скривилась, наткнувшись на его самодовольную ухмылку.

— Всесильного Черного Консула провели как мальчишку, — горько констатировала она. — И кто? Бесталанная девчонка, толком не способная ни на что по-настояшему серьезное. Дура. Бездарь. А вас это словно бы забавляет, Ангер…

— Ну что вы, леди. — Он отвесил ей короткий, немного шутовской поклон. — Меня это не забавляет. Меня это, можно сказать смело, радует.

Таша привалилась к стене, холодной и влажной, прижалась к ней пылающим лбом. Стало немного легче.

Ныла нога — прыжок с высоты второго этажа получился бы куда удачнее, если бы сапог не скользнул по выбитой из оконного проема стеклянной пластине. Пока что Таше везло, везло отчаянно и невероятно. Погоня, пущенная консулом по ее следу, промчалась мимо, девушка слышала топот копыт и бряцанье железа — сама она в это время, скорчившись в три погибели, сидела (рассказать Метиусу — ни за что не поверит) в собачьей будке. Только гибкая и стройная женщина могла запихать себя в это сомнительное укрытие, никому другому подобное и в голову не пришло бы… стоило удивляться, что солдаты даже не обратили ни малейшего внимания на небольшое сооружение из потемневших от времени и непогоды досок.

Как только всадники скрылись, девушка выбралась из своего укрытия. Тело ныло от боли и усталости, лицо, покрытое смесью пыли, пота и крови, выглядело отвратительной, отталкивающей маской. Некогда вполне приличный костюм сейчас больше годился на тряпки, к тому же омерзительно вонял псиной. Без денег, без оружия, без помощи… измученная, со все время подкатывающей к горлу тошнотой…

Она усмехнулась: интересно, консул догадался о том, что она подслушала его разговор с Императором, или вся эта погоня не более чем проявление оскорбленной гордости Ангера Блайта, у которого из-под носа убежала пленница? При любом варианте, если она еще раз попадет в его руки, — все, конец. Быть может, всемогущий консул время от времени и ошибается, все мы люди, и никто не совершенен… но за Блайтом не было замечено привычки повторять один и тот же промах дважды. Он наверняка упрячет ее в самое глубокое подземелье, а то и… — ее передернуло от одной мысли, что Блайт может такое сотворить, хотя в отношении пленника-мага решение просто напрашивалось, — прикажет наложить на нее путы или оковы. Какой уж там побег, если она и дышать будет, лишь получив соответствующий приказ хозяина.

Сейчас Таша находилась в каком-то дворе — чтобы попасть сюда, ей пришлось перебраться через высокий забор, зато ее не увидеть с улицы — даже всаднику. Можно отдышаться, прийти в себя. А что потом? Она была слишком измотана, чтобы строить планы даже на ближайшее будущее. Выбраться бы из города… на этих проклятых улицах за каждым окном могут скрываться внимательные глаза и чуткие уши. Здесь не спрятаться…

— Эй, ты! Мерзкая бродяжка…

Таша с неохотой оторвала лоб от приятно прохладной стены, медленно повернулась на звук резкого, пронзительного, удивительно неприятного голоса. В дверном проеме стоял низенький и при этом чрезвычайно толстый человечек, одетый в типичное для Брона коричневое платье… правда, на груди толстяка покоилась увесистая золотая цепь, а на поясе висел причудливый кинжал, украшенный множеством мелких драгоценных камней. В руках хозяин дома (весьма сомнительно, чтобы это был слуга или охранник) держал тяжелый меч, выглядевший для него слишком большим. Как если бы в спешке схватить со стены первое попавшееся оружие, не думая, подходит ли оно к руке.

— Пошла вон отсюда, тварь! — Человечек грозно взмахнул мечом.

Таша лениво отметила про себя, что за время этого взмаха сумела бы раза три вояку заколоть… если бы было чем. Ну или сжечь. Но нельзя же сжигать человека просто за то, что он дурак. Или все-таки можно? Или даже нужно?

— Пошла, говорю!

— Простите меня, добрый человек. — Таша вдруг почувствовала, что настроение улучшается. Этот жирный боров предоставит ей все, что нужно, дабы она смогла убраться из Брона со сверхценной информацией как можно быстрей. Правда, пока он сам не знает о своей важнейшей роли в деле побега государственной преступницы. — Разрешите мне совсем немного отдохнуть возле вашего замечательного дома… и дайте мне самую капельку еды, я едва стою на ногах. Проявите милосердие, добрый человек…

Надо было отдать молодой волшебнице должное. Несмотря на всю свою браваду, несмотря на нередкие приступы бешенства, она все еще не огрубела настолько, чтобы свернуть человеку шею просто так, без повода. Ну и что, что ей нужна была его лошадь, его деньги, одежда… и хотя бы два часа полноценного сна? Чтобы взять это, ей хотелось бы получить повод. Да простит ее Эмиал, если сейчас боров вдруг расплывется в улыбке и скажет что-то вроде «конечно, отдохни, деточка», она плюнет на свою и без того достаточно молчаливую совесть и все равно сделает то, что нужно. Но лучше будет, если этот уродец поведет себя неправильно.