Торговый дом Гердлстон - Артур Дойль

Инспектор, раздвинув шторы, вперил свой взор в расстилавшийся за окном полумрак. Тусклый свет луны серебрил разбушевавшиеся волны, и в самом центре этой серебряной дорожки покачивался одинокий рыбачий шлюп, устремлявший к востоку свой бег, поставив под ветер небеленый парус. Острый взгляд инспектора задержался на секунду на этом суденышке. Затем инспектор опустил штору и отвернулся от окна. Могло ли прийти ему в голову, что преступники, о розыске которых он объявил, избрали этот способ бегства и уже ускользнули у него из-под носа!

Инспектор произвел самый тщательный обыск в комнатах Эзры Гердлстона и его отца. Обе комнаты были прекрасно обставлены. На кроватях лежали пружинные матрацы, пол устилали ковры. В спальне молодого коммерсанта, кроме мебели, не было почти никаких вещей по той вполне понятной причине, что он бывал в аббатстве лишь наездами. В комнате же старика инспектор обнаружил много книг и бумаг. На небольшом квадратном столике лежал вырванный из блокнота листок бумаги, весь исписанный цифрами. По-видимому, Гердлстон подводил здесь печальный баланс своей фирмы. Рядом лежал небольшой дневник в переплете из телячьей кожи. Инспектор пробежал глазами одну страницу, и негодующий возглас сорвался с его губ.

— Хорошенькое дело. Послушайте только, что он тут пишет: «Ощущаю движение божественной силы внутри себя». «Молился, чтобы господь вдохнул в мою душу еще больше усердия к Священному писанию!» Да тут полно такого! — продолжал инспектор, перелистывая страницы. — Этот старик, как видно, лицемерил даже сам с собой. Ведь он же не предполагал, что этот дневник попадет кому-нибудь в руки.

— Если его примут на небеса, там, должно быть, странная компания собирается, — заметил фон Баумсер.

— А это еще что? — спросил инспектор, приподнимая носком сапога кучу каких-то тряпок, сваленных в углу. — Да у него тут никак монашеская ряса!

При этих словах Кэт так и подскочила на месте.

— Значит, я все-таки видела его! — вскричала девушка. — А я совсем было убедила себя, что мне это все почудилось.

— Что вам почудилось, барышня?

Кэт поведала о своем ночном приключении, и инспектор записал ее рассказ.

— Ну и хитрый же пес этот старик! — сказал инспектор. — Ясное дело, если бы ему удалось напугать вас насмерть, с этим как-никак легче было бы примирить свою совесть, чем с обыкновенным убийством. Он рассказывал вам все эти небылицы нарочно, чтобы у вас разыгралась фантазия, а сам обрядился в этот балахон и подкарауливал вас — знал ведь, что рано или поздно вы как-нибудь ночью попытаетесь отсюда удрать. Диво просто, что его план сорвался — что вы не умерли от страха и не сошли с ума.

— Не думайте об этом больше, дорогая, — прошептал Том, заметив испуг, промелькнувший в глазах Кэт при этих воспоминаниях. — Забудьте все эти ужасы. Теперь вы в полной безопасности, а скоро будете на Филлимор-Гарденс, в объятиях моей матери. А сейчас, мне кажется, вам бы надо лечь поспать.

— Вы правы, Том, я, пожалуй, лягу.

— Вы не боитесь спать в вашей комнате?

— Нет, теперь, когда вы здесь, рядом, я не боюсь ничего. Я была уверена, что вы явитесь сюда, и весь вечер ждала вас.

— Прямо не знаю, как мне и благодарить наших друзей за помощь, которую они мне оказали! — вскричал Том, обращаясь к своим спутникам.

— Это я должна благодарить их, — с чувством сказала Кэт. — Я обрела истинных друзей. Кто после этого посмеет сказать, что времена рыцарства канули в прошлое!

— Моя дорогая мисс Кэт, — сказал майор, отвешивая ей поклон с врожденной грацией ирландца и дворянина. — Ваши слова согрели наши души. Что касается меня, то я, как вам известно, лишь исполнял приказ: мне было сказано «иди», и я пошел, — у меня ведь не было другого выбора. И тем не менее вы, я надеюсь, не усомнитесь в том, что и я, наравне с моими товарищами, не замешкался бы прийти на помощь даме, даже если бы миссис Скэлли не владела всеми моими помыслами. Тобиас Клаттербек, дорогая мисс Харстон, хотя и стар, но сердце его не настолько зачерствело, чтобы не оттаять при известии об опасности, грозящей красоте.

И майор, излив свои чувства в такой возвышенной форме, приложил пухлую руку к сердцу и поклонился снова и еще более изысканно, чем прежде. Трое же иностранцев, стоя несколько поодаль, ограничились тем, что просияли самыми задушевными улыбками и усердно закивали головой в подтверждение того, что майор как нельзя лучше выразил обуревавшие их всех чувства, и в памяти Кэт, когда она удалялась к себе после этой незабываемой ночи, надолго запечатлелись улыбающиеся физиономии фон Баумсера, Бюлова и безымянного русского, напутствовавших ее самыми добрыми пожеланиями.

ГЛАВА XLVIII

КАПИТАНУ ГАМИЛЬТОНУ МИГГСУ ЯВЛЯЕТСЯ ВИДЕНИЕ

Уже не раз на протяжении своей жизни Эзра Гердлстон в различных обстоятельствах — и в Африке и у себя на родине — выказывал недюжинную способность быстро ориентироваться в создавшейся обстановке и мгновенно принимать нужные решения. Но никогда еще эта его способность не проявлялась столь ярко, как в ту критическую минуту, когда он понял, что убийство, участником которого он был, не только совершено напрасно, но даже и разоблачено, а он сам и его отец отныне — преступники, которых преследует закон.

Блестящая интуиция, сделавшая его первоклассным дельцом, и тут мгновенно подсказала ему единственно возможный путь к спасению, и, не теряя ни секунды, он постарался им воспользоваться. Теперь, если бы им удалось попасть на корабль капитана Гамильтона Миггса, они могли еще бросить вызов карающей деснице закона.

«Черный орел» отшвартовывался от причала на Темзе в ту самую столь богатую событиями субботу, и капитан Миггс должен был зайти в Грейвсенд и оттуда направиться в Дауне, где ему надлежало ждать дальнейших распоряжений фирмы. До капитана Миггса едва ли могли уже долететь какие-либо вести. Благодаря отсутствию утренних газет в воскресный день он, вероятнее всего, должен был пребывать еще в неведении событий, происшедших в Хампшире, и Гердлстонам нужно было лишь попасть на борт корабля, прежде чем он снимется с якоря, да придумать правдоподобное объяснение внезапно припавшей им охоте путешествовать, а затем, когда придет время, они просто предложат капитану высадить их на испанском берегу. Где тот сыщик, что отыщет их след в безбрежном океане, когда берега Англии скроются из глаз?

Разумеется, как только Сэмпсон возвратится в свою хибарку, вся история их бегства выплывет наружу. Однако Эзра прикинул, что рыбак не так-то скоро попадет домой. Сюда они плыли с попутным ветром — это значит, что обратный путь рыбакам придется проделать против ветра и они смогут с неделю проканителиться, сражаясь с ветром и меняя галс, а к тому времени Эзра надеялся быть уже вне пределов досягаемости. Под подкладкой его жилета было зашито на пять тысяч фунтов стерлингов ассигнациями английского банка. Зная, что крах фирмы может произойти в любую минуту, он заранее принял меры, чтобы себя обеспечить. Эзра считал, что с этими деньгами он сможет начать жизнь заново в какой-нибудь другой стране, а его молодость и энергия помогут ему добиться успеха и завоевать положение. Что до отца, то Эзра твердо решил расстаться с ним навсегда при первой же возможности.

И всю долгую зимнюю ночь рыбачий шлюп шел под ветром, держа путь прямо на восток, а двое беглецов не покидали палубы. Промокнув до нитки от дождя и морских брызг, они все же испытывали какое-то странное облегчение среди этой разбушевавшейся стихии, не позволявшей им погружаться в тягостные мысли. Рассвирепевшее море и бешеный шквал были как-никак приятнее воспоминаний об оставленном на рельсах трупе убитой ими девушки и о полицейских ищейках.

Поглядев на луну, вокруг которой ветер разметал облака, придав им какую-то причудливую прямоугольную форму, Эзра воскликнул:

— Взгляните! Как эти облака похожи на виселицу!

— А какой смысл жить? — отозвался его отец, подняв к небу бледное лицо с запавшими глазами, в которых отражался холодный блеск луны.

— Для вас-то, может, особого смысла и нет, — возразил сын. — Вы свое отгуляли. А я молод и еще не взял от жизни всего. Перспектива быть вздернутым на виселице меня пока что не прельщает.

— Бедняжка! — пробормотал отец. — Ах, бедняжка!

— Ну, меня пока не сцапали, — сказал Эзра. — А если даже и сцапают, то еще посмотрим, что они могут мне сделать. Нельзя повесить троих людей за убийство одного человека. Значит, висеть, насколько я понимаю, придется вам, а остальное уже не так существенно.

Часа в два пополуночи они увидели цепочку огней, и рыбак сказал, что это город Уэртинг, а перед рассветом шлюп проплыл мимо города Брайтона, еще ярче расцвеченного огнями. Теперь уже половина пути осталась позади. Когда забрезжила заря, темные штормовые облака стянулись к горизонту на северной стороне неба, отбросив густую тень на побережье, небо очистилось, и лишь кое-где в синем воздушном океане прозрачно белело легкое облачко, похожее на крыло какой-то гигантской птицы. В жемчужно-серой предрассветной мгле облачка эти постепенно стали лиловеть, потом края их заалели и вдруг внезапно засверкали пурпуром, когда багряный диск солнца торжественно поднялся над гори зонтом. И казалось, что природа разметала все свои искры по палитре неба — от нежно-голубой в зените до ослепительно-малиновой на востоке. Сверкающие краски неба отражались в океане, и пенистые гребни волн розовели в лучах зари.