Психология веры - Рада Грановская

Главенство Закона во всей жизни человека (как требовал иудаизм ) христианство заменило главенством Благодати. Возник приоритет не поступков, а помыслов и чувств. На первый план выходил духовной мир человека, его переживания. С позиции христианства только внешняя перестройка жизни людей, без изменения их духовной сущности, не приносит желаемых результатов. «Не придет Царствие Божие приметным образом и не скажут: “Вот оно здесь” или: “Вот, там”. Ибо вот, Царствие Божие внутри вас есть» (Лк. 17, 21). Отсюда вытекало, что не следует ни ждать, ни направлять усилий на подтягивание всех остальных; необходимо прилагать личные усилия, прежде всего, к делу собственного совершенствования. Верующему предлагали более высокую цель, чем жизненное благополучие в этом мире. Такая позиция христианства существенно отличается от прежних учений, так как направляет усилия человека на достижение совершенства, которое должно радикально изменить и текущую, и будущую его жизнь. В этом смысле христианство определило условия появления нового типа личности, в котором внутренние процессы сопровождались преображением материальной природы человека и изменением всех его внешних отношений.

Как известно, страх и любовь – самые сильные чувства. Именно они лежат в основе нравственности. Исторически раньше, в иудаизме , на сцену выступил страх Божий как самое глубинное и мощное психологическое состояние человека. В христианстве сделан следующий шаг в развитии общественного сознания – на сцену выступает любовь. Вместе с тем, наряду с ней остается и страх, но в новом облачении. В качестве основы нравственного поведения в этой жизни предстает страх за будущую жизнь. Ведь воздаяние осуществится в загробной жизни, после последнего суда. С этой точки зрения, отсутствие веры в будущую жизнь разрушает основы этического поведения людей в этой жизни. Страх греха, страх наказания после смерти не может исчезнуть со временем, но страх перед любой земной властью, перед любым земным правителем преобразуется, замещается любовью к Богу и страхом перед Ним.

Таким образом, страх трансформировался, страх перед властителем заменился страхом перед Богом, а страх перед страданием преобразовался в необходимость праведной жизни, поскольку люди болеют не столько по естественным причинам, сколько из-за грехов. Нарушая нравственные законы, человек заболевает. Физическое исцеление является указанием на исцеление нравственное. Страдая за свои грехи, совершенные при жизни, человек имеет шанс их побороть, измениться и попасть в Царство Божие. Но человек может болеть не только из-за совершенных грехов, но и по милости Бога, чтобы болезнь заставила его задуматься и отвратила от еще не совершенных, худших грехов. Люди не могут помочь такому человеку, только Иисус, так как в таких случаях прежде всего необходимо покаяние, а потом уже можно получить исцеление. Однажды принесли Иисусу расслабленного. Он сказал исцеленному: «Вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже» (Ин. 5, 14).

Очищение. Христианство склонно рассматривать не только каждую болезнь, но и любую беду как меру моральной чистоты; поэтому нравственное очищение помогало в несчастье обрести чувство удовлетворения. Способность достойно выдержать «Божье испытание», видеть в несчастье положительные стороны компенсировала социальную неполноценность. Через отпущение грехов человек примирялся с самим собой, восстанавливал самооценку, обретал надежду на справедливое возмещение житейских страданий в потустороннем мире. Избавление от грехов до некоторой степени насыщало потребность в утешении и создавало принципиальную возможность превращения ненависти в прощение и смирение.

Если враг твой голоден – накорми его; если жаждет, напои его: ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову, горящие уголья.

Рим. 12, 20

Христианство изменило значимость ряда базовых человеческих ценностей. В частности снижено значение всех социальных и семейных связей. Все узы, кроме общей веры, могут быть расторгнуты. «Кто Матерь моя и кто братья мои»? Эти слова подчеркивали, что семейные отношения должны быть подчинены высшим духовным интересам, служению Богу. Иисус не призывал ненавидеть родителей, но утверждал, что человек, чтобы стать свободным, должен преодолеть зависимость и от этих связей. Иначе он способен к чувству общности только с тем, кто ему близок, но не способен тесно связать себя с «незнакомцем», то есть другим человеком как таковым. Здесь вводится новая шкала ценностей, где высшая после Бога ценность – человек как личность, а не родственник. Затем в ней идут родственные связи, а уж потом – исполнение обрядов. (Даже приношение жертвы надо прервать, чтобы не откладывать примирение с братом (см.: Мф. 5, 24).) Как видим, в этой последовательности роль обряда стоит на последнем месте. Такие установки проявляются и в утверждении, что поклоняться Богу надо не в храме, не на горе, а в собственной душе.

Семья в христианстве рассматривается как норма, но в отличие от иудаизма , столь же закономерным считается и безбрачие, если оно подходит человеку (1 Посл. Кор. 7, 8–9). Отношение к семье двойственно. С одной стороны, осуждая блуд и прелюбодеяние, брачные половые отношения Библия считает безгрешными, а рождение детей – наградой от Господа.

А Я говорю вам, кто разводится с женою своею кроме вины любодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать.

Мф. 5, 32

Рождение детей в христианстве не является основной целью брака. Брак имеет целью соединить личности разного пола, восполнить естественную односторонность одного из них и тем самым способствовать их духовному совершенствованию. Брак нерасторжим, единственной причиной для развода может служить прелюбодеяние. С другой стороны, восприятие плотского как греховного и высочайшая оценка в человеке духовного начала лежат в основе христианского аскетизма. Поскольку человечество со времен Адама в целом греховно, то спасение всецело находится в руках Всевышнего. При этом человеческое тело – источник соблазна и темница для души. Как следствие подобных утверждений подавляется сексуальность. В идею полового поведения внедряется только одно – репродуктивная функция; человек должен заниматься сексом только для продолжения рода. Вместе с тем, эта цель не первостепенная. Если в иудаизме поощрялось размножение ради сохранения «избранного народа», то в христианстве это обстоятельство утрачивает свое значение, так как на будущем вселенском суде спасется только малая толика праведников, чьи имена значатся в «Книге жизни». Противопоставление духа и плоти закономерно ведет к выводу что соединение полов неизбежно знаменует порабощение плотью духа. Такое положение породило аскетизм, стремящийся умерщвлением плоти способствовать победе духа над нею. Поэтому безбрачие допустимо. В Новом Завете есть места, которые даже приводят к убеждению, что безбрачие оценивается выше брачного состояния (Мф. 19, 11-12).

Кратко резюмируя основные положения морального кодекса христианства, можно выделить следующие основные элементы.

• Перед Богом все равны. (В духовном смысле раб равен свободному.)

• Непротивление злу насилием.

• Вера в будущую жизнь как основа этического поведения на этой земле.

• Основа веры – страх Божий и любовь.

• Индивидуальное спасение зависит от личных качеств, а вина возникает как результат непонимания добра и зла.

• Смерть – не окончательное событие, а переходное к состоянию рая или ада.

• Грехи и неправда караются в том мире. В этом надо терпеть, изменяться к лучшему, и будет воздаяние.

• Не хлебом единым – есть и совесть, она важнее. Отсюда – сострадание (милосердие), взаимопомощь.

• Не только возлюби ближнего как самого себя, но люби и врагов своих.

Таким образом, если в иудаизме боязнь совершить грех – это прежде всего боязнь наказания от Бога, то в христианстве — преступление перед собой и Богом. Главный судья здесь внутренний голос – совесть как голос Бога в человеке. Снизив значимость всех порождаемых жизнью отношений – гражданских, политических, родственных, Иисус превратил гражданские законы в моральные, опирающиеся на собственные понятия уважения к долгу – совесть. Иисус проповедовал смиренным и простым и заменил царство Закона царством благодати и тем преображал человека изнутри, через изменение его душевной жизни. При этом внутренняя жизнь души оценивалась выше всех внешних дел. С этой целью он поднимает на щит четыре добродетели: силу смирения, сострадание к другим, доброту сердца и жажду справедливости.