Ночные костры - Линда Кук

Когда за ними явился молодой стражник, Алиса уже утратила нежелание встречаться с вдовствующей королевой. Элеанора знала ответы на все те вопросы, которые только сейчас пришли Алисе на ум.

Старуха в резном кресле под окном поманила Алису к себе и указала на низкую скамью, стоявшую сбоку от нее.

— Вы меня помните?

Алиса взглянула на мужа и приободрилась его улыбкой, потом подняла глаза к Элеаноре Аквитанской и покачала головой:

— Нет, ваше величество.

Одна седая бровь чуть насмешливо изогнулась.

— Я и не ожидала, что вы вспомните меня. Вы были неугомонным ребенком, ни минуты не сидели на месте и не слушали старших. Когда мы с вашей матушкой жили в Солсбери, вы доставляли ей много хлопот… и были ее единственной отрадой. — Темные глаза пытливо уставились на Алису. — От чего она умерла?

— От лихорадки, ваше величество. Та же болезнь унесла ее второго мужа.

— Он хорошо с ней обращался?

— Да, ваше величество. Он был добр к нам обеим. Я называла его отцом.

Меж царственными бровями появилась морщинка.

— Он был удостоен большой чести, если его называла так дочь Филиппа Мирбо. — Королева Элеанора склонила голову набок и уставилась на Алису полуприкрытыми глазами хищницы на отдыхе. — Леди Изабелла воспитала в вас уважение к памяти отца?

В сердце Алисы пустило корни зернышко мятежа.

— Да, — ответила она, помолчав. — Она до конца своих дней бережно хранила память о моем отце, но относилась к Уильяму Морстонскому с уважением, которого тот заслуживал.

Глаза, прикрытые тяжелыми веками, широко раскрылись и стали еще темнее.

— Ваш отец, Филипп Мирбо, был смелым человеком, отличным воином и благородным рыцарем. В тот день, когда он погиб, пала крепость Пуатье. Но даже посреди всеобщей сумятицы были люди, которые горевали по нему больше, чем по моему разгромленному двору. — Черные глаза обратились к Раймону, затем снова к Алисе. — Изабелла рассказывала вам, как он погиб?

Алиса кивнула:

— По ее словам, он погиб в битве при Пуатье в ночь моего рождения.

Элеанора закрыла глаза.

— Это была не битва, а мелкая потасовка. На дороге у крепости Пуатье, в конце моего неудачного восстания против Генриха. Ваш муж может рассказать вам об этом. Правда, тогда ему было всего десять лет, но он все видел.

Алиса перестала дышать. Королева Элеанора опять широко раскрыла глаза и слабо улыбнулась. Рука Алисы выпала из ослабевших пальцев Раймона.

— Это было в ту ночь? — спросил он голосом, хриплым от удивления.

— Да, — ответила Элеанора, — в ту ночь, когда вы, ваш отец и рыцари столкнулись на дороге с моим отрядом. В ту ночь, когда в свете факелов вы увидели, что оставшаяся горстка рыцарей из Пуатье защищает не мужчину, а женщину. В ту ночь, когда вы, возможно, спасли мне жизнь, остановив руку вашего отца, и обрекли меня на многолетний плен. Филипп Мирбо был капитаном того отряда и первым, кого убили люди вашего отца.

В эту минуту Алиса поняла, почему Раймон не доверял королю Ричарду, его матери и всему воинственному семейству Плантагенетов. Она еще могла простить Элеаноре ее неожиданный рассказ про связь Раймона с гибелью Филиппа Мирбо: королева была стара, и ее воспоминания бесцельно блуждали от одного предмета к другому. Но Алиса не видела оправдания тому холодному любопытству, с которым Элеанора наблюдала ее испуг. И расстройство Раймона.

Алиса нашла руку мужа, сжала ее в своем кулачке, потом поднесла к губам и поцеловала шрамы на его ладони.

— Моя мама поблагодарила бы вас за то, что вы прислали мне в мужья Раймона де Базена — такого же красивого и сильного рыцаря, каким был мой отец… — Она услышала, как у стоявшего рядом Раймона что-то заклокотало в горле.

Королева переводила взгляд с одного на другую, потом вдруг устало откинулась на спинку резного кресла.

— А я бы сказала леди Изабелле, что желаю ее дочери счастливой супружеской жизни.

Элеанора тихо подозвала свою служанку и велела принести вина. Они пили темное вино из Пуатье, держа серебряные кубки твердыми руками, и говорили о древнем Аквитанском дворе. Потом разговор свернул на разные пустяки.

Бледная кисть с костлявыми пальцами, похожая на хищную птичью лапу, опустилась на руку Алисы и поднесла ее к свету.

— У моих служанок руки нежнее, чем у вас, леди Алиса. Да и у меня самой, хоть я и стара, руки будут помягче. Ваша матушка не говорила вам, чтобы вы надевали перчатки, когда отправляетесь куда-то верхом?

— Говорила…

— И что же?

— В поместье было много работы, ваше величество.

— Понятно. — Королева сузила глаза и взглянула за плечо Алисы. — Вы чем-то раздражены, Раймон Фортебрас?

— Нет, я всем доволен.

Его голос не вязался с его словами. Королева Элеанора вновь обернулась к молодой женщине, сидевшей у ее ног:

— А вы, леди Алиса, говорите, что довольны мужем, которого я вам выбрала?

— Да, ваше величество.

— Кажется, он относится к вам с большим почтением. Вы вышли замуж за воина и сделали из него придворного.

Алиса улыбнулась:

— Я бы не назвала его так, ваше величество.

— Ради вас, Алиса Мирбо, ваш муж научился хитрости судейского чиновника и осторожности канцлера. Могу ли я воспользоваться этими его вновь приобретенными качествами?

— О нет, ваше величество! — выпалила Алиса и судорожно вздохнула. — То есть я не думаю, что он может быть вам чем-то полезен. Я имею в виду при дворе, ваше величество…

Седая бровь изогнулась в веселом удивлении.

— Вы удачно вышли замуж, Алиса. Я прислала вам мужа, который так же откровенен и неуклюж на язык, как и вы сами. Из вас двоих не получится хороших придворных, даже если вы очень постараетесь. — Улыбка королевы исчезла. —

Однаковы сослужили мнедобрую службу и вправерассчитывать на некоторое вознаграждение.

— Нет, что вы, мы…

Черные глаза смотрели мимо Алисы.

— Я не допущу, чтобы ваш муж упрекал королеву в неблагодарности. Итак, чем я могу отплатить вам за вашу преданность, а вашему мужу — за то, что он вас сюда привез?

Вслед за королевой Алиса посмотрела на высокую, статную фигуру Раймона. Лицо мужа было бесстрастным, но вглазах читалось предостережение.

Она опять обернулась к коронованной госпоже своей покойной матушки:

— Мы хотим, чтобы нас оставили впокое, ваше величество. Мирная, спокойная жизнь — вот все, что нам нужно.

Уголки губ королевы Элеаноры неодобрительно опустились.

— И, разумеется, служить верой и правдой вам и королю, — добавила Алиса срывающимся от страха голосом.

Наступила зловещая пауза, потом королева хмыкнула:

— Ваша матушка не научила вас льстить, соблюдая меру? — Бледная скрюченная птичья лапа погладила Алису по щеке. — Ладно, это не важно. При всех своих достоинствах Изабелла Мирбо не обладала придворной сладкоречивостью. В моем присутствии она никогда не хитрила, заворачивая ложь в упаковку из красивых слов. За это я ее и любила, Алиса. И доверяла ей свою честь и свою жизнь.