Легионер. Век Траяна - Александр Старшинов

— Запоздалое решение не может быть верным, — ответил Адриан с неожиданной злобой.

Похоже, исполнять план, который он с таким воодушевлением излагал «славной восьмерке», оказалось ох как тяжело.

Глава V

Другой берег

Лето 851 года от основания Рима[118]

Нижняя Мезия, Эск — Дакия

На другой день после возвращения в лагерь Адриан призвал «славную восьмерку» к себе. Правда, теперь их было семеро. Адриан оглядел пришедших, понял, кого именно среди них больше нет, и понимающе кивнул.

— Знаете, ребята, мне стоило больших трудов вытащить вас с того уступчика над рекой и доказать дядюшке, что вы обожаете Дисциплину почти так же сильно, как и он.

— Мы просто требовали правосудия, — стоял на своем Кука. — Требовали наказать убийцу Квинта.

— Вы устроили бунт. Если бы не прежние ваши заслуги, легат Наталис попросту бы вас казнил. Ну, я не слышу слов благодарности…

— Мы благодарны…

— Отлично! Благодарить будете делами.

Легионеры переглянулись. Сразу стало ясно, что придется опять сделать невероятное.

— Как я предсказывал, грядет война с Децебалом. Это уже понятно всем. Раз так, мы пойдем на ту сторону. Вопрос победы — это вопрос, по какой дороге пойдут наши войска. Есть только два пути — дорога Корнелия Фуска через перевал Боуты и дорога Теттия Юлиана через долину реки Бистра.

— Фуск проиграл, а Теттий Юлиан победил Децебала, — напомнил Приск.

— Не имеет значения. Дорога через Боуты удобнее, — возразил Валенс.

— Значит, ты бы пошел через Боуты? — повернулся к нему Адриан.

Валенс кивнул.

— Я бы не стал штурмовать в лоб Боуты! — заявил Приск.

С недавних пор у него появилась манера по любому поводу спорить с Валенсом.

— Я бы тоже. Но вот если бы кто-то из вас… — Адриан выдержал долгу паузу, — нашел еще обходную тропку к этому проклятому богами перевалу, я бы тех ребят… отблагодарил.

— Как мы найдем эту самую тропу? — спросил мрачно Скирон. — Даки нам ее не покажут.

— Почему бы и нет? Не стоит Дакию воспринимать как единую страну, — заметил Валенс. — Одно племя может быть на стороне Децебала, другое — считать его врагом. Даже в одном племени знать может стоять за союз с Римом, а рядовые воины — за Децебала. Кого-то Децебал привел под свою власть огнем и мечом — те могут его ненавидеть пуще римлян. Кто-то, наоборот, разбогател и возвысился, служа царю, тот готов умереть за Децебала. Хорошо бы узнать, где друзья, где враги, какое племя с радостью станет союзником римского народа, а какое — скорее умрет, чем покорится.

— Разве нет людей, кто может это рассказать? — спросил Адриан.

Корабль Приск узнал сразу — тот самый торговец, на котором довелось ему провести несколько часов в трюме и который он захватил в одиночку и заставил остановиться у причала таможенной станции. К изумлению Приска, хозяин у корабля был прежний, только команда другая.

— Разве этого парня не распяли за торговлю людьми? — изумился Приск.

— Он вызвался нам помочь, — отозвался Валенс.

Вышли из Дуростора и отправились вверх по Данубию до устья Алуты[119] — потом вверх по реке. Везли по договоренности с даками оружие из Понта. И против договоренности — переодетых рабами разведчиков во главе с Валенсом.

После разгрузки корабль повернул назад, а Валенс и его семерка двинулись дальше, но сразу же они взяли на восток, пересекли долину и ушли в горы.

Разведчики для своего похода в горы оделись в гражданское — лорик не брали, тут легкость нужна, а не защита, но шлемы прихватили, провезли вместе с оружием для даков, только дакам не отдали. В случае камнепада стальной шлем с войлочной подкладкой защитит голову от камней. Калиги оставили в лагере, вместо них надели дакийские башмаки — по горам в них ходить удобнее, к тому же даки, если заметят следы, подумают, что прошел кто-то свой. Поверх льняных туник надели плащи из волчьих шкур. Волчья голова закроет шлем — чтоб не блеснул ненароком на солнце, и сама шкура послужит хорошей защитой от холода в заснеженном ущелье или во время ночевок. Опять же издали никто не заметит или, если заметит, решит, что крадется по склону матерый зверь или идет свой, дак-«волчара». Рубаха, полотняные штаны — это как у всех местных. Из оружия у Валенса фракийский меч, у Малыша — фалькс, у остальных — только гладиусы и кривые фракийские кинжалы. Еще несли связку бронзовых клиньев с петлями — изобретение Декстра. Клинья те Декстр сделал из обломков пилумов. Из припасов у каждого в сумке вино, сухари, сыр. Воду не брали. В горах найти чистый ручей не представляло труда.

Валенс велел подопечным не бриться, и теперь они чем-то походили на Адриана с его философской бородкой, потому что до местных жителей с их косматыми волосами и не менее косматыми бородами «славной семерке» было далеко. Нет, не сойдут они вблизи за даков — те светловолосые, голубоглазые. Впрочем, теперь в горах полно всякого пришлого люда — дезертиров, беглецов или направленных еще самим Домицианом ветеранов. Валенс надеялся, что при случайной встрече какой-нибудь крестьянин-пастух или старуха, что отправилась собирать в горы целебные травы, ничего не заподозрят.

Долина реки Алуты рассекала горы надвое, то сужаясь и образуя теснины, то превращаясь в обширную котловину.

Защищенные от холодов отрогами гор, лежали внизу селения, среди дубовых и буковых лесов — зеленые лоскуты полей. Крошечными, будто игрушечными, казались домики с высоты, такие же крошечные, почти игрушечные крепости. Над крышами поутру поднимались сиреневые дымки, по дорогам двигались телеги, всадники.

Тишина, мирная жизнь. Хрупкая мирная жизнь. Дохнет Белонна — и ее не станет.

Несколько дней все двигались вместе во главе с Валенсом — пока вечером на совещании у костра не было решено, что пора отправляться на поиски обходной дороги.

Центурион устроил что-то вроде штаба — на поляне посреди зеленого ковра стояла пастушеская хижина, сложенная из тонких бревнышек и кое-как прикрытая прутьями. Ни овец, ни пастухов видно не было — в этот год отары сюда не пригнали. Здесь разбили лагерь. Поутру Валенс велел разведчикам отправляться по двое в разные стороны — приказано было поглядеть, что и как, — и при этом не попасться аборигенам в лапы. Кука, как всегда, шел с Приском, Крисп с Молчуном, Малыш с Тиресием, Валенс со Скироном остались их ждать на поляне.

Приск с Кукой спускались по склону, такому крутому, что приходилось постоянно держаться за стволы и ветки. Внезапно, как всегда в горах, пошел дождь, следом налетел ветер, подул с яростью, будто хотел выдуть из каждого римлянина душу. Приск поскользнулся и покатился по склону. Напрасно он хватался руками за что ни попадя — попадались лишь скользкие камни, и вместе с осыпью Приск ехал вниз. Скатываясь, левой рукой он успел вытащить кинжал из ножен, с третьей попытки всадил его в грунт и закрепился. Тут только понял, что висит на скальном обрыве над пропастью, и ноги его болтаются в воздухе. Скосил глаза, глянул — вниз лететь было никак не меньше сотни футов. А внизу сплошь камни. Ноги точно переломает. Может и вообще насмерть разбиться. Он попытался уцепиться правой рукой, но пальцы соскальзывали с мокрых от дождя камней.