Легионер. Век Траяна - Александр Старшинов

— Гляньте-ка, греченок вернулся! — шепнул Тиресий.

— Аве Цезарь! — проорали легионеры.

— Воины, — поднял вверх руку император. — Знаю, вы здесь засиделись без серьезного дела.

— Аве Цезарь! — грянуло в ответ.

— Надоело рыть землю? — спросил Траян.

— Дела охота! — отозвался примипил.

— Будет дело! Знаю, соскучились вы по войне, но, прежде чем прольется кровь врага, должен я точно знать, на что вы способны. Походим мы с вами по горам, погляжу, кто и как готов к ратному делу, как кто переносит тяготы. А то я смотрю, тут многие научились языком работать, с киркой худо-бедно справляются. Умеют ли они пилум метать — это мне неведомо.

— Ну все, — шепнул стоявший рядом с Кукой Малыш, — кажется, договорился ты, братец.

— Решил я вам тренировочку первую устроить сегодня, — продолжал Траян. — Выглядите вы хорошо, доспехи начищены, туники новенькие. Только хочу я поглядеть, каковы вы не здесь, перед преторием, а в походе. Слушай команду: перерыв на один час. К походу приготовсь! Через час по сигналу трубы выступаем. Разойдись!

Легионеры кинулись врассыпную.

— Ну и задаст он нам жару, — на бегу выкрикнул Кука.

— Я весь свой припас съел. Только кусок сыра остался. Кука, у тебя сухарей нет? — спросил Малыш, влетая самым последним в барак.

— Не волнуйся, поделимся! — буркнул Кука, укладывая в мешок припасы и сменную одежду. — Может, я сегодня вообще в последний раз завтракал.

После двух часов непрерывного марша остановились на привал. Было жарко, фляги практически у всех опустели. Но недалеко был ручей с запрудой (запруду делали сами легионеры во время работ на дороге), так что воды нашлось где взять. Все кинулись наполнять фляги.

Адриан подозвал Валенса, тот выслушал императорского племянника молча и скорым шагом вернулся к своему отряду.

— Ну, ребята, вот вам и задание. Пока армия движется по дороге, вон в тех холмах, — Валенс ткнул себе пальцем за спину, — отыскать подходящее место для подъема и спуска.

— А если не успеем? — спросил Кука.

— Никаких если, тут тебе не Байи.

Все семеро помчались трусцой и вскоре исчезли в буковой роще у подножия холма.

Место для подъема и спуска они нашли, как приказывал Валенс, вовремя. Указали тропинки, провели когорты наилучшим путем. Тут же их вновь послали определять дорогу — в этот раз они разбрелись по ближайшим холмам по двое — три пары ушли, Крисп остался при центурионе. Лучший маршрут нашли Кука и Приск.

Как только путь был намечен, Траян приказал выступать, он всегда шел впереди, подгоняя отстающих, не давая никому роздыху. Шагал как пеший легионер, вольноотпущенник вел в поводу его жеребца. На коня император вскакивал лишь затем, чтобы вернуться и поглядеть, как движется колонна, не отстает ли кто, не побросали ли от усталости ношу и под надежной ли охраной обоз.

— Сразу видно, что вы, ребята, в своем лагере сильно отяжелели, проводили больше времени в канабе, чем на учениях! — покрикивал на легионеров Траян.

— Если бы нас впереди ждал лупанарий с девками, мы бы поднажали, — неожиданно ответил Кука.

— А, наш разговорчивый загорелый друг! — засмеялся Траян. — Ты же у нас разведчик! Что ж ты не нашел этот самый лупанарий?

— Чтобы его найти, кто-то должен был его построить! — не желал показывать слабину в словесной перепалке Кука.

— Ничего, я для вас цель более интересную найду! — пообещал император. — Прибавить шагу! — крикнул он, заканчивая шутливую беседу.

Еще семь дней они лазали по горам — ведь в Дакии их ожидали горы. Выйдя на открытое место, разбивали временный лагерь. Опять же Траян проверял, насколько быстро и четко все делается, потом на другое утро устраивал тренировки с оружием. Сам выходил с боевым пилумом и метал его не в цель, а в щит легионера. Метал так, что ломался хрупкий штифт, и согнутая железяка насквозь пробивала кожу и трехслойное дерево. К счастью, легат, предупрежденный о нраве нового императора, выставлял против него легионеров проверенных, ветераны успевали уйти от удара, никто не погиб. Но и в ответ солдаты метали в Траяна пилумы без всяких поблажек, настоящие, боевые (впрочем, не только в него, но и в своих товарищей). Траян ни разу не оплошал, всякий раз успевал прикрыться. Но после учений трое были серьезно ранены, причем один тяжело, повозками их срочно повезли в лагерь.

Траян был повсюду, казалось, силы его бесконечны. Когда молодые валились с ног, он шагал легко и без устали. Даже Адриан выбивался из сил, а Траян лишь усмехался:

— Греченок, надо тебе сбросить два десятка фунтов, а то на гору не влезешь.

После учений Траян посетил канабу, все обошел, осмотрел, выслушал просьбу декуриона и ветеранов объявить Эск муниципием — то есть городом.

На просьбу Траян ответил отказом, заявил, что не доросли еще до высокого звания, указал на грязь на улицах, на отсутствие хорошего водопровода (второй акведук все еще тянули с юга, где били чистые родники, но пятнадцать миль — расстояние немалое), попенял на плохо и неглубоко проложенную клоаку, на грязные общественные уборные, на отсутствие мостовой на боковых улицах. Учел все мелочи и недочеты, отчего декурион канабы и легат Пятого Македонского сгорали от стыда и не могли вымолвить ни слова. В итоге Траян велел заниматься делом и ждать милостивого решения принцепса.

— Никто теперь без его разрешения чихнуть не посмеет! — пообещал Адриан старому своему приятелю легату Наталису.

Возможно, Адриан хотел пошутить, но шутка прозвучала зло.

— Он наводит порядок, — возразил Наталис.

— Ну-ну, порядок. Будешь спрашивать всякий раз у него разрешения — можно построить тебе баню или нет, можно открыть библиотеку или нет. А может быть, будешь спрашивать, можно тебе помыться в бане или нет. А поскольку спрашивальщиков будет много, придется кое-кому ходить грязным этак по году-два.

Наталис нахмурился, потом вымолвил:

— Ничего, подожду, лишь бы решение было верным.

— Запоздалое решение не может быть верным, — ответил Адриан с неожиданной злобой.

Похоже, исполнять план, который он с таким воодушевлением излагал «славной восьмерке», оказалось ох как тяжело.

Глава V

Другой берег

Лето 851 года от основания Рима[118]

Нижняя Мезия, Эск — Дакия

На другой день после возвращения в лагерь Адриан призвал «славную восьмерку» к себе. Правда, теперь их было семеро. Адриан оглядел пришедших, понял, кого именно среди них больше нет, и понимающе кивнул.