Полет дракона - Владимир Ковтун

Нельзя сказать, что молодой Чжу-тун понял и воспринял все, что сказал его отец. Особенно в части исполнения своего долга перед миром. На мир и его заботы юноше было решительно наплевать. Его интересовало лишь собственное «я», и пути, ведущие к исполнению желаний.

В достижении этих целей Чжу-тун был способен и целеустремлен. К тридцати годам он уже играл заметную роль при дворе Императора, а спустя некоторое время стал министром. Он научился скрывать свои мысли и страсти, и представлялся знавшим его людям рачительным хозяином и государственным деятелем. Впрочем, «соображения целесообразности», активно проповедуемые его отцом, вполне согласовывались с понятием государственной необходимости, и Чжу-тун процветал.

Его сильно постаревший отец отошел от дел, немало болел, и все более замыкался в себе. Попытку Чжу-туна помочь ему, и привезти одного из лучших лекарей Империи, отец язвительно высмеял:

«Занимайся своими делами. Старость остановить нельзя, а продлевать далее свое жалкое существование я не намерен».

В какой-то момент времени он перестал принимать пищу, и через несколько дней тихо ушел из жизни.

Чжу-тун, в целом равнодушно относившийся к отцу, почувствовал к нему нечто вроде уважения. По крайней мере, тот до конца остался верен своим взглядам.

Были у министра и дети – две девочки и трое сыновей. Особого внимания Чжу-тун им не уделял, полностью предоставив их заботам воспитателей.

Продвигаясь по длинной служебной лестнице, Чжу-тун неизбежно должен был столкнуться с Главным Советником Императора.

В первую же их встречу он испытал необъяснимое чувство неприязни. Этот немолодой, спокойный человек, несомненно, был его врагом. Чжу-тун интуитивно узрел в нем своего антипода. Более всего его раздражало всеведение Советника. Новоиспеченного министра он явно видел насквозь.

Утвердившись на новом месте, Чжу-тун сделал несколько осторожных попыток свалить Советника. Безуспешно. Чжу-туну противостоял человек, который, в своих знаниях и возможностях был на голову выше его.

Когда, по какой-то случайности, погибли жена и один из сыновей Советника, он надеялся, что это событие подорвет здоровье и возможности врага. Увы, к прискорбию Чжу-туна, видимого впечатления на Советника оно не произвело.

Министр понял, что одному не справиться. Соратники его отца давно отслеживали стремительный взлет Чжу-туна, и своего момента не упустили.

Образованная ими коалиция представляла собой грозную силу. Идейные противники всего светлого, подобные отцу Чжу-туна, смыкались в ней с обиженной и коррумпированной частью чиновничества, а те, в свою очередь, с обоюдной выгодой, и на всякий случай, поддерживали тайные отношения с крупными разбойными шайками.

Достигнув расцвета умственных и физических сил, Чжу-тун, наконец, уразумел то, что так долго и настойчиво вдалбливал ему в голову отец: такие люди, как Главный Советник Императора – главная помеха в его жизни. Кроме того, перед смертью отец прямо указал ему на первого приближенного Сына Неба, как на носителя украденных в древности знаний.

Итак, он стал министром, и обладал поистине огромной властью, вкус которой оказался восхитительным.

Он был велик и, в то же самое время – ничтожен. Над ним, освященная законом и тысячелетними традициями, возвышалась исполинская фигура Сына Неба. В любое мгновение Чжу-тун мог быть повергнут ниц и втоптан в грязь. В этой ситуации для обретения внутреннего равновесия ему нехватало традиционного для китайцев чувства растворенности в своем народе. Опереться он мог только на свое сконцентрированное в точку «я». А такое равновесие, как известно, весьма неустойчиво.

И тогда он взалкал.

Прочная сеть, сплетенная им и его соратниками, пронизывала всю сложную систему управления государством, и была вполне готова заменить ее.

В силу своего положения и выдающихся знаний Чжу-тун занимал центральное место в этой паучьей сети.

Никто из его сподвижников не говорил прямо о том, что он может занять место Императора Поднебесной. Но вся цепь событий все ближе подводила министра к реальности нередко посещавшего его видения: он в золотом, расшитом драконами халате, восседает на заветном, расписанном лаком троне.

Он много раз видел этот трон, и заметил, что на левом подлокотнике краска потрескалась и облезла. «Надо отдать приказ восстановить покрытие». – По-хозяйски подумал он. – «После того, как все закончится».

Сегодня министр находился в шаге от исполнения своей заветной мечты. Догадываясь о том, что Главному Советнику во многом удалось проникнуть в его планы, Чжу-тун приказал начать мятеж на два дня раньше.

- Господин! Левое крыльцо дворца занято. – Прервал его размышления преданный офицер, в обязанности которого входило концентрировать информацию и докладывать хозяину о ходе мятежа.

- Хорошо. – Небрежно отозвался министр. – Где Цайгуань-эр и его люди?

- Как и приказано – прорываются в канцелярию.

- Хорошо. Иди… нет, постой. Когда канцелярия будет взята, передай Цайгуань-эру, чтобы он явился ко мне. Вы пойдете северным коридором, и на повороте в мои покои ты убьешь его.

Заметив мелькнувшее в глазах офицера удивление, министр позволил себе сделать дополнительное пояснение:

- Не надо удивляться. Цайгуань-эр – страшный человек. Улегшись спать в одной палатке с ним, нельзя быть уверенным в том, что проснешься. В новом государстве такие люди не нужны.

Мятежники яростно атаковали дворец со всех сторон. Им противостоял отборный полк императорской охраны.

Обе стороны понимали, что в случае поражения им несдобровать, и сражались не на жизнь, а на смерть.

Главный Советник наблюдал за боем с одной из башен дворца. То, что открылось его взгляду, не предвещало ничего хорошего. Два полка, специально приведенные в Чаньань для защиты Императорского Дворца, в бой не вступили. Это означало, что измена проникла и в эти, преданные Сыну Неба полки.

Главный Советник не знал, что командиры полков и несколько офицеров были убиты в первые минуты после начала мятежа, а отряд Ли Гуан-ли в это же самое время яростно отбивался от осадивших его мятежников.

Такова была часть плана, задуманного и претворенного в жизнь Чжу-туном.

Несколько минут назад Советник разговаривал с Императором. У-ди был совершенно спокоен.

«Возможно, он не догадывается о степени опасности». – Подумал Советник. – «Воспринимает эти события, как пьяную выходку толпы обезумевших солдат. Или полностью полагается на меня и свое окружение? В любом случае, его жизнь – в наших руках, и мы обязаны защищать ее до конца».