Краткая история США - Роберт Римини

Особую озабоченность у старшего поколения вызывает распад традиционной семьи, в которой детей воспитывали два родителя, один из которых, как правило мужчина, зарабатывал деньги, а другой, как правило женщина, оставался дома и растил детей. Теперь брак часто откладывается, пока мужчина не достигнет возраста далеко за 30, а женщина – далеко за 20, а развод стал самым обычным делом. Похоже, каждый второй брак заканчивается разводом, который в наше время получить гораздо легче, чем прежде. Все больше детей воспитывают матери-одиночки. В среднем каждый четвертый ребенок растет в неполной семье, и нередко такая семья живет у черты бедности. Все это порождает эмоциональные и психологические травмы с непредсказуемыми последствиями. Уровень преступности среди молодежи, особенно в городах, заметно вырос.

Еще одной проблемой стала растущая иммиграция в США выходцев из Латинской Америки, которые тысячами незаконно пересекают мексиканскую границу и соглашаются на низкооплачиваемую работу на фермах. Далеко не все они мексиканцы: многие прибыли из других стран Латинской Америки и пересекли мексиканско-американскую границу в поисках лучшей жизни. В основном выходцы из Латинской Америки селились на Юго-Западе, от Техаса до Калифорнии, и к началу XXI в. составляли более одной трети населения Калифорнии, Аризоны и Техаса и почти половину населения Нью-Мексико. На востоке США постоянно оседали пуэрториканцы, а кубинские беженцы обосновывались в Майами и близлежащих общинах, в результате чего английский язык здесь стал вторым по значимости после испанского. Даже города, расположенные дальше к северу, ввели дорожные знаки, указатели и информационные табло на английском и испанском языках. В стране росла неприязнь к иммигрантам, особенно нелегальным. Пытаясь решить эту проблему, конгресс принял Закон об иммиграционной реформе и иммиграционном контроле от 1986 г., который предусматривал наказания для работодателей, использовавших труд нелегальных иммигрантов, и амнистию для иммигрантов, уже проживавших в стране. Но проблема все усугублялась, поскольку граница с Мексикой плохо охраняется, а строительство заграждений вдоль 1600-километровой границы трудноосуществимо, не говоря уже о стоимости такого проекта. Как заявил консул Мексики в Чикаго, «на каждый метр забора, построенного над землей, потребуется такой же забор, построенный под ним».

В 1980-х гг. увеличивалась и иммиграция из Азии, и вскоре азиаты стали не только быстро растущим, но и процветающим меньшинством. Сделав ставку на образование, они уже не удовлетворялись низкооплачиваемой неквалифицированной работой, а добивались более привлекательных рабочих мест. Дети выходцев из Азии оказались одними из самых успешных и трудолюбивых учеников. Окончив школу, они шли в науку, медицину, бизнес и промышленное производство.

О многом говорит тот факт, что население Соединенных Штатов, согласно переписи 2000 г., достигло почти 300 миллионов человек, причем прирост за предыдущие десять лет составил более 30 миллионов, став рекордным в истории США.

С начала вступления в должность деятельность президента Клинтона неоднократно подвергалась расследованиям со стороны Республиканской партии, в том числе проверялась служба, организовывавшая его поездки, и участие семьи Клинтон в мошенничестве Whitewater Development Corporation в Арканзасе. Не вызывало сомнений то, что республиканцы ищут основания для возбуждения процедуры импичмента. В центре внимания оказалась и неразборчивость Клинтона в сексуальных связях, всплыли обвинения времен его губернаторства в Арканзасе. Так, Пола Джонс, в прошлом его подчиненная, утверждала, что пострадала от домогательств Клинтона, и что еще хуже, его обвинили в сексуальных отношениях со стажеркой Моникой Левински, якобы имевших место в Овальном кабинете Белого дома. Министр юстиции Джанет Рино поручила расследование Кеннету Старру, и в январе 1998 г., давая показания Большому жюри, президент под присягой поклялся, что у него не было связи с Левински, и несколько раз повторил это утверждение перед конгрессменами, администрацией и другими лицами.

Но правда в конце концов всплыла, и 15 августа 1998 г. под грузом новых доказательств Клинтон признался перед телеаудиторией, что действительно вступал в сексуальные отношения с Левински, но продолжал настаивать на том, что не сделал ничего противозаконного и, разумеется, ничего такого, что давало бы повод для импичмента. И многие американцы ему поверили. «Думаю, американский народ, – заявил сенатор-республиканец от штата Юта Роберт Э. Беннетт, – решил, что не готов отрешить президента от должности лишь потому, что тот не хранит супружескую верность, и уже и слышать об этом не хочет».

В сентябре, вскоре после возобновления работы конгресса, Кеннет Старр представил 36 коробок с доказательствами «неподобающего поведения» и заявил, что действия президента действительно дают основания для импичмента. В конце концов, президент лгал Большому жюри под присягой! По указке Ньюта Гингрича многие из этих доказательств были размещены в Интернете, и Боб Ливингстон, лидер республиканцев в палате представителей, сказал: «Я убежден, что мудрый американский народ почувствовал, что дело неладно, и общественность теперь была настроена не против Клинтона, а против республиканцев». 8 октября 1998 г. палата представителей 258 голосами против 176 приняла резолюцию, поручив Юридическому комитету, возглавляемому Генри Хайдом, изучить доказательства и решить, совершил ли президент преступления, дающие повод для импичмента, или речь идет о личной жизни, «не являющейся делом государственной важности».

Слушания в составе 37 членов комитета были достаточно жаркими, причем для республиканцев, как настаивал Генри Хайд, обвинения заключались «не в сексе, а в лжесвидетельстве под присягой». Но демократы в комитете и в конгрессе «сумели свести обвинения к личным делам президента, а в таких обстоятельствах ложь совсем не редкость», и вообще супружеская неверность не преступление и даже не правонарушение. Демократы предостерегли республиканцев, что они еще за это поплатятся. «Как вы судите президента Соединенных Штатов Америки, – предупредил их конгрессмен от штата Нью-Йорк Чарльз Рэнгел, – так избиратели будут судить вас на выборах».

И действительно, электорат продемонстрировал свое недовольство, лишив республиканцев 5 мест в палате представителей. Ливингстон, занимавший должность председателя Комитета по ассигнованиям, сказал: «Мы не только не получили дополнительные места, но потеряли пять мест. Я был в ярости. Весь год я работал как проклятый, проводя кампанию по сбору средств, и собрал кучу денег, которые ушли на травлю Клинтона, а не на то, ради чего я их собирал. Ведь я говорил, что собрал деньги на избирательную кампанию Республиканской партии. Мы говорили не о том, что мы сделали правильно, а о том, что он [Клинтон] сделал неправильно. И мы все профукали».

Затем Ливингстон бросил вызов Гингричу, решив занять место спикера, но тот, понимая, что проиграет, ушел из конгресса. Республиканцы выбрали спикером Ливингстона. По иронии судьбы и Гингрич и Ливингстон были повинны в прелюбодеяниях и позже сами в этом признались.

По настоянию руководства Юридический комитет согласился с тем, что Клинтон «дал ложные показания и препятствовал правосудию». Кроме того, комитет заявил, что «не приступив… к процедуре импичмента с целью отстранения его от должности, мы допустили бы халатность» и высказался за импичмент 21 голосом против 16. Впрочем, члены комитета прекрасно понимали, что дело вряд ли удастся довести до конца, так как в сенате им понадобятся две трети голосов.

Комитет представил доклад палате представителей, и в течение двух дней, 18 и 19 декабря, конгрессмены с жаром обсуждали дело по существу. Демократы настаивали на том, что адекватным наказанием было бы порицание, но это предложение не было поддержано. Затем выяснилось, что назначенный спикер Боб Ливингстон также виновен в прелюбодеянии, после чего он объявил о своей отставке. 6 января 1999 г. палата выбрала спикером Дж. Денниса Хастерта, заместителя главного организатора парламентской фракции Республиканской партии Тома Делея и в значительной степени благодаря усилиям последнего.

Затем палата представителей приступила к голосованию по вопросу импичмента, результат которого, учитывая численное преимущество республиканцев, оказался вполне предсказуемым. 228 голосов против 206 было отдано за лжесвидетельство и 221 голос против 212 за препятствование отправлению правосудия. Был утвержден комитет из тринадцати обвинителей во главе с Генри Хайдом, но, к своему удивлению и разочарованию, обвинители вскоре поняли, что сенат не на их стороне. Мы стали «пресловутым скунсом-вонючкой на пикнике, – заявил Хайд. – Никому мы были не нужны, сенатором хотелось поскорее с этим покончить. Они следили за опросами общественного мнения и, зная, что импичмент не поддерживают», хотели побыстрее о нем забыть. «Не нашлось ни одного человека, который бы действительно с энтузиазмом относился к тому, что мы делаем, включая наше [республиканское в сенате] руководство».