Механизм сталинской власти: становление и функционирование. 1917-1941 - Ирина Павлова

2. СТАЛИНСКИЕ НАЗНАЧЕНЦЫ

Секретная партийно-государственная реформа, проведенная в 1922 – 1923 гг., оказалась не просто набором мероприятий, направленных на усовершенствование связи Секретариата ЦК с местными партийными органами. В результате этой, на первый взгляд, незаметной и скучной работы был отлажен механизм коммунистической власти, действие которого очень скоро почувствовали на себе противники сталинского курса в партии.

Изменить что-либо в конце 1920-х гг. было уже невозможно. «Щупальца» партийного аппарата буквально пронизали все политические и хозяйственные структуры общества. Никакая критика сложившегося порядка уже не воспринималась в 1929 г., когда против внутрипартийной политики высшего руководства выступили представители так называемого правого уклона. Слова Бухарина на объединенном заседании Политбюро ЦК и Президиума ЦКК 30 января и 9 февраля 1929 г. о том, что «...на двенадцатом году революции ни одного выборного секретаря губкома; партия не принимает участия в решении вопросов. Все делается сверху», были встречены криками: «Где ты это списал, у кого? У Троцкого!»[884]1

Однако те, кто принимал непосредственное участие в этой организационно-политической работе Секретариата и Оргбюро ЦК, ощущали ее масштаб и значение. Л.М. Каганович не случайно посвятил своей работе в Секретариате ЦК специальную главу «Памятных записок». Ему принадлежат следующие слова: «Еще не написана могучая музыкальная "оратория" о том, как шли большевики Москвы и Петрограда в глубины России для ее социалистической перестройки. Но она живет в сердцах народа, пролетариата, который от души говорит: слава большевикам Москвы, Петрограда и других промышленных центров страны, которые по зову ЦК, по зову Ленина уезжали в самые далекие, глубинные районы на борьбу с белыми агентами империализма, с саботажниками, спекулянтами, купцами, кулаками, со всеми классовыми врагами социализма, – за успешное, правильное партийное и советское строительство, за диктатуру пролетариата, за построение социализма во всей Великой России – Советском Союзе вплоть до самых отсталых его уголков!»[885]2.

Огромное значение в этой работе, что правильно почувствовал Каганович, имело «не только систематизирование и упорядочение учета, но и изучение персонально каждого руководящего ответработника – от всероссийского до волостного и ячейкового масштаба»[886]3. Деятельность по подбору кадров, развернувшаяся с 1923 г., когда была окончательно разработана и утверждена единая система учета, постепенно захватывала все новые слои ответственных работников.

С 16 ноября 1925 г. аппарат ЦК руководствовался постановлением Оргбюро ЦК «О порядке подбора и назначения работников». Имелось три списка должностей: к номенклатуре № 1 были отнесены должности, назначение на которые производилось только постановлением Политбюро ЦК, к номенклатуре № 2 – с согласия Орграспредотдела ЦК; номенклатура № 3 включала перечень должностей, назначение на которые должно было осуществляться государственными учреждениями по согласованию с Орграспредотделом ЦК.

Постановление обязывало также все губкомы, крайкомы и ЦК компартий национальных республик «приступить к выработке номенклатуры должностей местных органов, назначения на которые производятся с утверждением данных парторганов и по согласованию с ними, руководствуясь при этом номенклатурами ЦК». К постановлению прилагалась «Инструкция о формах согласования назначений и перемещений руководящих работников местных учреждений». Один из ее пунктов гласил: «Все предложения местных парторганов о перемещениях и назначениях работников, перечисленных в номенклатурах № 1 и 2, должны ставиться через Орграспред ЦК на решения ЦК партии. Самостоятельно назначать и смещать этих работников местные парторганы не могут»[887]4.

В середине 1920-х гг. Политбюро утверждало руководство следующих партийных органов:

Закавказский крайком (Заккрайком) – Президиум; ЦК КП(б) Украины – Политбюро и Оргбюро; Сибкрайком – Бюро; Казаккрайком? – Бюро; Уралобком – Бюро; ЦК Белоруссии – Бюро ЦК.

Политбюро утверждало также весь состав следующих бюро ЦК – Северо-Западного, Средне-Азиатского и Дальневосточного[888]5. Сталин лично контролировал номенклатуры должностей, которые находились на учете в ЦК.

С начала 1930-х гг., с развертыванием коренных социально-экономических преобразований в стране, система назначений приобрела огромный размах. Количество назначений было уже так велико, что для большей систематизации Орграспредотдел ЦК разделился на два отдела: оргинструкторский, занимавшийся подготовкой назначений и перемещениями в партийном аппарате и отдел назначений (распределительный) с рядом секторов (тяжелой промышленности, легкой промышленности, транспорта, сельского хозяйства, советских учреждений, загранкадров и др.), ведавший вопросами номенклатуры в государственном аппарате[889]6. Все назначения согласовывались с органами ОГПУ–НКВД в центре и на местах.

Например, «Номенклатура должностей» по Западно-Сибирскому краю на 1932 г. включала 150 руководителей, которые находились на персональном учете в ЦК ВКП(б)[890]7 Кроме того, тысячи номенклатурных работников числились на персональном учете в отделе кадров крайкома. Этот список в Западно-Сибирском крайкоме ВКП(б) в конце 1930 г. состоял из 3628 чел.[891]8

Номенклатурные работники, вне зависимости от того, какой участок они возглавляли, были наместниками вышестоящей власти, ее «временщиками», как правило, не родившимися в том районе, области, крае, куда они назначались «сверху» руководить. Причем, в эти годы была широко распространена практика перебросок, сознательно направленная на то, чтобы работники не успели привязаться к одному месту. Вот почему с такой легкостью они перебрасывались с Юга России в Сибирь, а потом на Дальний Восток и наоборот.

Типична карьера сталинского назначенца Л.М. Заковского. Постановлением Оргбюро ЦК от 11 января 1926 г. бывший начальник Одесского отдела ОГПУ получает назначение в Сибирь на должность полномочного представителя ОГПУ по Сибири, а возглавлявший до него это ведомство И.П. Павлуновский, наоборот, отзывается из Сибири и перебрасывается в Закавказье[892]9. Далее решением Политбюро от 1 апреля 1932 г. Л.М. Заковский назначается полпредом ОГПУ в Белоруссии[893]10. После убийства Кирова Заковский оказывается уже на должности заместителя начальника Управления НКВД по Ленинградской области, перед самым арестом Политбюро решением от 14 апреля 1938 г. освободило его от занимаемой должности и назначило начальником строительства Куйбышевского гидроузла[894]11. С такой же поразительной легкостью первый секретарь Сиббюро ЦК (затем Сибкрайкома) С.В. Косиор перемещается сначала на работу в ЦК, а с 1928 г. назначается генеральным (первым) секретарем ЦК КП(б) Украины и оказывается там как раз во время голода 1932–1933 гг. Л.И. Картвелишвили из Грузии, наоборот, перебрасывается в 1932 г. сначала на должность второго секретаря Западно-Сибирского крайкома ВКП(б), в 1933–1936 гг. он уже первый секретарь Дальневосточного крайкома ВКП(б), с декабря 1936 г. возглавил Крымский обком партии, где и был репрессирован.

Так же легко перебрасывались номенклатурные работники из одной отрасли хозяйства в другую. И.П. Павлуновский, к примеру, который возглавлял в 1920-е гг. Полномочное представительство ОГПУ по Сибири, в декабре 1935 г. уже был назначен начальником Главного управления военной промышленности. Н.Н. Крестинский в 1930–1937 гг. сначала был заместителем наркома иностранных дел, затем заместителем наркома юстиции. Г.Н. Каминский, занимавший в 1930–1932 гг. должности секретаря МК и председателя Мособлисполкома, в 1934 г. был назначен наркомом здравоохранения РСФСР, в 1936 г. – СССР. С.С. Дукельский из органов НКВД в 1938 г. был переброшен руководить кинематографией после ареста Б.З. Шумяцкого (также имевшего весьма далекое отношение к этой области), а в 1939 г. стал наркомом морского флота.

В 1930-е гг. назначались начальники политотделов МТС, совхозов, железных дорог, их заместители по работе ОГПУ–НКВД и даже «кадры мельничных предприятий и элеваторов»[895]12.

Особую трудность представляло назначение начальников политотделов МТС и совхозов, созданных по решению январского 1933 г. объединенного пленума ЦК и ЦКК. Мобилизовать в деревню за короткий срок 25 тыс. человек было делом нелегким. Эта кампания была не такой радужной, как ее представил на XVII съезде ВКП(б) Л. Каганович, рассказывая о том, как для того, чтобы отобрать одного политотдельца, «приходилось пропускать 5, а иногда и 10 чел. И не потому, что эти люди плохи, а потому, что в политотделы мы подбирали самых лучших. Бывало, приходили люди, буквально плакали – за что вы меня бракуете в политотдел? Вы вызвали меня, ну, не хотите послать начальником, пошлите заместителем, помощником, инструктором»[896]13.