Мастер теней (СИ) - Евгения Соловьева

Исполнив подобающие реверансы, девушки направились к дверям. Лишь Балуста замедлила шаг, отстала и остановилась на полдороге. Дождавшись, пока за последней фрейлиной закроется дверь, она обернулась, вздохнула и сделала шаг обратно. Шу — к ней… Голова кружилась и болела, но сейчас это было не важно. Она пыталась понять, что чувствует и думает подруга, и не могла: Баль спряталась в мерцающий всеми оттенками весны кокон, а лицо ее было спокойно, как темная гладь лесного озера.

— Это вот… — Баль сделала жест кистью, указывая на Тигренка и одновременно требуя сделать полог тишины; Шу привычно поставила воздушный барьер. — Помешает Бастерхази женить Кейрана?

— Как видишь, у меня получилось. — Шу заставила себя улыбнуться.

— Что получилось? Ты хоть понимаешь, что делаешь?

— Свандер влюбилась. — Шу пожала плечами. — Теперь маленькая послушная девочка скажет папеньке «нет», и Кей останется свободен. На какое-то время.

— Шу, ты сошла с ума. Ставить все на!.. — не договорив, Баль сморщилась и махнула рукой.

— Но что еще мне делать? Убить все семейство Свандеров и отправиться на остров Прядильщиц? Сколько после этого Кейран сохранит здравый рассудок и жизнь?.. Ты прекрасно понимаешь, что если бы я могла избавиться от Бастерхази или Ристаны, я давно бы это сделала. Но, ширхаб дери, даже Гильдия не берется…

— Хватит, Шу. — Балуста подняла ладонь. — Я, я, только я. Ты заигралась. Допусти на миг, что кто-то еще может что-то сделать.

— Что, Баль?! — Шу отступила на шаг. — Дарниш не смог даже удержаться в Совете. Эрке прячется от шера Ги, как суслик от змеи, Бертран может сколько угодно размахивать шпагой и грозно хмуриться, его все равно никто не боится! Даже канцлер Адан не смеет поддержать своего короля на Совете. Потому что единственная сила в Валанте — проклятый Бастерхази! Думаешь, хоть кто-то из советников не знает, что отец хотел женить Кейрана на Таис? Или, может быть, хоть кто-то из них не догадывается, что будет с Кеем, как только Свандер понесет наследника? Мы одни, Баль! Как были одни в Сойке, так и остались одни…

— Мы, Шу. Не ты. Мы, — повторила Балуста едва слышно.

Шу осеклась, глубоко вздохнула, пытаясь унять тошноту и головокружение.

— Прости…

— Если у тебя не выйдет завтра, — словно не слыша ее, продолжила Баль, — то мы с Эрке убьем Ристану. До свадьбы.

На последнем слове Балуста развернулась и быстро пошла прочь.

— Нет! Ты с ума сошла!.. — Шу бросилась за ней, но, сделав всего шаг, остановилась и просто смотрела, как единственная подруга уходит, не оборачиваясь, как закрывается за ней дверь…

Ристана. Роскошная акация роняет золотые лепестки на нежную траву Лощины Памяти. На коричневом, словно вырезанном лучшим резчиком лице магнолии снисходительная улыбка, но озабоченная складка меж бровей не вяжется с образом самовлюбленной змеи. Руки-ветви тянутся к узловатому старому грабу, сплетаются с его ветвями… кружатся золотые лепестки акации и золотые листья граба…

Шу зажмурилась до кругов перед глазами, отгоняя чудное видение. О да, убить сестру было бы прекрасно. Правильно. Она сотню раз обдумывала, как это сделать, и сотню раз понимала: убить Ристану просто. Шу вполне может сделать это и выйти чистой из болота. Но сейчас смерть Ристаны даст лишь небольшой выигрыш во времени и непредсказуемые проблемы — скоро, совсем скоро.

Королевство не может остаться без регента. Шу несовершеннолетняя, больше Суардисов нет. Зато есть императорский сын Лерма, который с удовольствием возьмет на себя тяжелую ношу власти, и уже не отдаст ее никому и никогда. Конечно, Дарниш может претендовать на регентство, как Оруженосец отца и его названный брат, но Бастерхази не позволит. Он наверняка попытается поставить того же Свандера, как будущего королевского тестя. Или он предпочтет принца Лерму на троне? Нет, вряд ли, Лерма не из тех, кем можно вертеть, как Ристаной. А значит, начнется дележ пирога между Бастерхази и Лермой — в лучшем случае, при этом Лерма будет пытаться убить Кея, а Бастерхази ему в этом мешать. А в худшем они споются, заключат пакт и вместе избавятся от ненужного короля. И все это произойдет очень быстро: Бастерхази не дурак, чтобы тянуть до следующего лета, когда Шу исполнится восемнадцать и она сможет претендовать на регентство, мало ли, вдруг ей удастся доказать, что она не сумрачная, а светлая? Дайм бы помог убедить в этом Конвент… Проклятье. Как все сложно. И Дайма нет — если бы он был сейчас в Валанте, Бастерхази бы заикнуться о свадьбе со Свандер не посмел!

Но Дайма нет. Светлая, как же болит голова… И Дайма нет.

А Эрке и Баль знают, что смерть Ристаны сейчас — не выход. И риск разоблачения слишком велик, и цена этой смерти непомерно дорога для них с Эрке. И Баль слишком тщательно пряталась и слишком быстро ушла…

Шу зажмурилась, не желая продолжать думать — но уже не могла не понимать, кого собираются убить Ахшеддины, и чем им за это придется заплатить.

Бастерхази. Богами проклятый Бастерхази. Его смерть будет стоить жизни им обоим, и то наверняка они рассчитывают, что если им не удастся довести дело до конца, Шу воспользуется слабостью темного и завершит начатое. Несомненно, смерть Бастерхази решила бы все. Почти все. Но платить за нее жизнями единственных друзей, единственных равных?!

«А платить жизнью Тигренка за отсрочку для Кея — хорошо и правильно?» — всверлилась в висок совесть с голосом Черной Шеры.

«Ничего с ним не будет! Сделает свое дело и пусть катится в Хмирну!»

«Не ври себе. Используешь его — подставишь под гнев Бастерхази беззащитного светлого барда. Отпусти его немедленно. Суардисы не убивают и не мучают невинных», — не отставало наваждение.

«Отстань! Хватит! — схватившись за раскалывающуюся голову, беззвучно закричала Шу. — Отпустить его? Да сейчас же! Прямо в лапы к душке Роне! И мне плевать!..»

Ярость подбросила её, свилась ледяной плетью, метнулась к так и сидящему на полу в обнимку с гитарой Тигренку. Голодом и пустотой свело живот…

Вдруг её руки оказались заломлены за спину, голова запрокинута, а из синих глаз в упор глянула смерть.

«Этого не может быть, он же светлый!» — только подумала Шу, как Линза взвыла ледяным бураном: «уничтожить опасность!»

Но в тот же миг Шу поняла: бесполезно. Ошейник защитит Тигренка от бурана, а саму Шу — ничто и никто.

Глава 20

Зазеркалье

436 год, 19 день Журавля.

В малом гвардейском зале Роель Суардиса звенели шпаги.

— Выше локоть! Резче! — в пятый раз за сегодняшнее утро скомандовал Эрке.