Хулио Кортасар. Другая сторона вещей - Мигель Эрраес

По возвращении в Париж он занялся набросками «Автонавтов на космошоссе», проект, который, по понятным причинам, вызывал у него глубокое душевное волнение. На протяжении осени он находил в себе силы, чтобы сделать окончательный монтаж книги, которая была напечатана в ноябре 1983 года, ровно через год после того, как он закончил работу. В издании книги Кортасару помогали Аурора, Хулио Сильва, Лаура Батайон и Франсуаза Кампо, – обе последние правили французский текст, написанный Кароль.

В связи с появлением книги в продаже Кортасар в конце ноября приехал в Испанию и вместе с Эрнесто Карденалем, никарагуанским поэтом, священником и министром культуры Никарагуа, принял участие в телевизионной программе «Добрый вечер», которую вела Мерседес Мила. Кортасар на экране выглядел усталым и сраженным жизненными испытаниями человеком, однако сохраняющим твердость своих убеждений и уверенным в том, что говорил. Это был все тот же Кортасар, с которым жизнь обошлась очень жестоко. Тем не менее ему хотелось чувствовать себя участником событий, и в январе он отправился в Гавану, где повидался с друзьями из «Каса де лас Америкас», которые отнеслись к нему с неизменной любовью и участием; сам Фидель Кастро разделил с ним его печаль, и, по словам писателя, впервые за двадцать лет знакомства «его дружеское участие и обращение на „ты" принесли мне большую радость».

Через несколько дней он улетел в Манагуа, собираясь вместе с Серхио Рамиресом, писателем и вице-президентом сандинистского правительства, поехать к границе Никарагуа и Гондураса. Необходимо было убедиться, что слухи о поддержке Соединенными Штатами партизанских действий сторонников бывшего диктатора Сомосы – это больше чем слухи, и разоблачить эти действия с помощью печати, особенно материалов, которые он делал для испанского агентства «ЭФЕ», составивших позднее сборник статей «Нестерпимо нежная Никарагуа». Поскольку поездка по приграничной территории была очень опасна, Кортасар попросил Хулио Сильву, в случае если с ним произойдет худшее, похоронить его рядом с Кароль. Кроме того, не афишируя своих намерений, о которых знали только самые близкие друзья (тот же Сильва, Томазелло и Юркевич), понимавшие, насколько опасным может быть налет какой-нибудь военной группировки, за несколько дней до своего отъезда Кортасар поставил в известность Аурору, что она, согласно его завещанию, которое находится в нотариальной конторе Плокина в Париже, наследует все его имущество в дополнение к тому, что она являлась владелицей половины его авторских прав, которую писатель уступил ей при разводе, перед тем как жениться на Кароль.

В это же время психологической поддержкой послужил для него недавно изданный сборник рассказов «Вне времени».

В сборнике «Вне времени», куда входят восемь рассказов, среди которых «Вторая поездка», «Ночная школа», «Вне времени», «Страшные сны» и «Рассказ из дневниковых записей», фантастическое и реальное неразделимы. Речь идет не о том, что они переплетаются и взаимопроникают, а о том, что они соединены в одно целое. Более того, фантастическое еще более ощутимо, чем так называемая реальность: происходит стирание грани, отделяющей реальное от того, что может показаться читателю необычным. Но, так или иначе, эта книга, в определенной форме, является в то же время точным отражением и разоблачением политической ситуации террора и репрессий, в которой жила Латинская Америка вообще и Аргентина в частности, то есть можно утверждать, что эта книга содержит все то, что было типичным для творчества писателя в последние годы.

Из всего сборника Кортасару больше всего нравился «Рассказ из дневниковых записей», и по технике письма, бросающей вызов традиционному повествованию, и по экспериментальной форме, которая отражает все инакомыслие Кортасара-писателя, его способность к временным и пространственным перестановкам, с помощью которых он словно спрашивает себя, насколько широко он может этим рассказом приоткрыть окно в иное творческое измерение, и накал этого вопроса возрастает по мере продвижения по этой метапрозе, фоном которой служит образ Анабел, но, прежде всего, в нем видна увлеченность автора личностью Бьой Касареса, которому посвящается книга.

Хотя их встречи носили спорадический характер (два раза в Буэнос-Айресе и один раз в Париже), они всегда чувствовали друг к другу глубокую симпатию. В своем дневнике, 12 февраля 1984 года, Бьой оставил запись, не литературную оценку рассказа, а письмо к Кортасару с благодарностью за посвящение, но это письмо не было отправлено, и Кортасар так никогда и не читал его и даже не знал, что оно было написано; вот как объясняет это сам Бьой: «Как можно объяснить, ничего не искажая и не умаляя ту внутреннюю близость, которую я неизменно чувствовал, если мы с ним всегда стояли на совершенно разных политических позициях? Он – коммунист, я – либерал. Он поддерживает партизанскую войну; мне она отвратительна, хотя к репрессиям, применяемым в нашей стране, я отношусь с ужасом. Мы виделись мельком несколько раз. Я почувствовал дружеское расположение к нему. Если бы мы жили в таком мире, где можно было бы напрямую говорить правду, не преувеличивая и не преуменьшая значения слов, я бы сказал ему, что он всегда был мне очень близок и что в главном мы с ним сходимся» (8, 292).

Тематическая ось сборника Кортасара ощущается и в рассказе «Страшные сны». В нем, как в фокусе, сосредоточена суть описанной выше политической деятельности автора, которая выражена символической ситуацией: героиня рассказа, девочка-подросток по имени Меча, находится в коматозном состоянии, и ее связь с реальным миром зловещей диктатуры Виделы происходит лишь тогда, когда к ней возвращается сознание. Это выражение некой формы аутизма, в который погрузилось аргентинское общество за годы непрерывных репрессий, что читается между строк. Тщательно выстроенная конструкция атмосферы рассказа сразу же вызывает у нас именно такое понимание ситуации, которая для членов семьи Мечи кажется давно привычной, однако здесь нет ностальгии, присутствующей в некоторых других рассказах сборника, в частности в рассказе «Вне времени», одном из лучших в книге, наполненном воспоминаниями о Банфилде, словно для того, чтобы вознаградить себя за неизбывную грусть мира далекого детства.

Эту же линию продолжает рассказ «Ночная школа», показывающий нам искаженный безнравственностью мир: ученики и учителя, мужчины, переодевшиеся в женскую одежду, на празднике, извращенная ненормальность которого поражает Нито и Тото, когда они однажды, субботним вечером, оказываются за стеной, отгораживающей школу.