О пользе проклятий - Оксана Панкеева

– А теперь, ваше высочество, извольте мне объяснить, что произошло.

– Мэтр Истран, – жалобно ответил Элмар. – Может, пусть лучше Шеллар сам расскажет? Кроме него толком никто не знает, что к чему и отчего. Мы, конечно, видели, что Жак трансформировался и истребил всю нашу Комиссию под корень, но как это произошло… Точно никто не объяснит.

– Что ж, – согласился маг, – Пожалуй, я действительно лучше спрошу его величество, когда ему станет лучше. Он уж точно знает, как и почему все произошло, в этом можно не сомневаться. А сейчас…

– Мэтр, – перебил его Элмар, – Я вас очень попрошу… Осмотрите нашего друга. Он сегодня так падал… Вдруг что-то серьёзное.

Мэтр перевёл свой пристальный цепкий взгляд на Кантора, на несколько секунд задержал, затем улыбнулся.

– Раздевайтесь, молодой человек, и ложитесь на стол. Ваше высочество, извольте убрать со стола поднос и пепельницу.

Оба высочества одновременно бросились к столу, не уточняя, к кому именно обращался мэтр, а Кантор послушно принялся раздеваться.

– Мэтр, а почему нужно раздеваться? – поинтересовался Мафей. – Это какая-то особенная методика, и одежда мешает?

– Нет, – деловито пояснил маг, – одежда не мешает. Мешает кольчуга. На будущее отметьте себе, ваше высочество: всякий металл каким-либо образом влияет на магию, и чем сложнее сплав, тем сильнее, поэтому необходимо снимать с пациента доспехи во избежание посторонних эффектов. Подойдите ближе, посмотрите, как я буду лечить ушибы. Это я вам не показывал. Кстати, стол необходим потому, что пациент должен лежать на жёсткой поверхности. Можно и на полу, но стол удобнее. – Он осмотрел Кантора со все сторон и сказал: – Ложитесь спиной кверху.

– Ой-ой… – не удержался Мафей.

– Да, – согласился мэтр, – весьма значительные гематомы. По всей видимости, от стрел. Сейчас проверим, нет ли внутренних повреждений, чтобы не вышло так же, как с его величеством… – Кантор почувствовал, как на его поясницу легли ладони волшебника, горячие, как два утюга. – Так, очень хорошо… Могу вас обрадовать, почки в порядке… печень цела… селезёнка тоже… ребра почти целы, вот здесь справа несколько мелких трещин, но это не опасно. Что ж, можно сказать, легко отделались. Сейчас займёмся ушибами. Наблюдайте, ваше высочество. Спрашивайте, если непонятно.

Что именно он там делал, было совершенно непонятно, но эффективность не вызывала сомнений. Боль исчезла, сменившись приятной расслабленностью, и Кантор даже задремал, несмотря на то, что лежал на жёстком столе.

Разбудил его Элмар громким возгласом:

– И как они это пьют?

Кантор поднял голову и вспомнил, где находится.

– А где мэтр? – спросил он, сползая со стола.

– Ушёл, – пояснил Элмар, исследуя кофейник. – Совершенно не понимаю, как вы это пьёте? Оно же горькое, о запахе я вообще молчу…

– А водка что – сладкая? – усмехнулся Кантор и принялся одеваться. – А что же он так ушёл, я ему даже «спасибо» не сказал…

Элмар помрачнел и отставил кофейник.

– А тебе кто-нибудь «спасибо» сказал? Хоть кто-нибудь? Хоть одна живая душа? Ведь никто. Включая меня. Так что, не переживай так. Мэтр просто не хотел тебя будить. Кстати, спасибо.

– Почему же никто? – возразил Кантор. – Король сказал. Так что, ты зря. А где Мафей?

Элмар кивнул на дверь.

– В спальне. Мэтр ему велел посидеть с Шелларом и присмотреть на всякий случай. А ты как? Полегчало?

– Как новенький.

– Да, мэтр специалист, каких мало. С ним не всякий мистик потягается. Ну что, оделся? Пойдём?

– Куда?

– В большую купальню. Девчонки уже там. И Жак тоже. Сейчас они отмоются и будем кутить. Не знаю, как тебе, а мне просто необходимо что-то срочно выпить. И съесть.

– Ты же только с банкета, – засмеялся Кантор.

– Да разве на этом банкете можно поесть? А я перенервничал. А когда я нервничаю, я всегда жрать хочу, как дракон. Хоть бы нас не взяли в оборот до того, как поедим…

– В оборот – это как? – поинтересовался Кантор, следуя за его высочеством.

– А это так, что им после битвы, наверное, надо стресс снять, а у Этель на этот счёт один испытанный метод – хорошенько потрахаться. Она, небось, и Ольге уже присоветовала, а та рот разинула и послушала. Ей фиалок за уши насовать проще простого – если ей скажут, что у героев так принято, она и сомневаться не будет. Да ещё и крови нахлестались на халяву, тёпленькой, неразбавленной… – Элмар ностальгически вздохнул.

– А что, – поинтересовался Кантор, – У героев на самом деле так принято?

– Да когда как… – неопределённо пожал плечами Элмар. – Бывает, высокое вдохновение в разгаре, а враги кончились, тогда да… И ещё в некоторых случаях. А когда после битвы в тебе торчит восемь стрел или просто устал так, что падаешь, где стоял – какой уж тут секс… Нам вниз… А особенно я боюсь, как бы Этель опять оргию не учинила, а то она это любит…

– Я пас, – сказал Кантор. – У меня на сегодня было запланировано свидание с одной девушкой, так что твоя Этель тут ни к чему.

– Это хорошо, – одобрил Элмар. – Если все откажутся, может, и удастся избежать безобразий… Интересно, что скажет Жак.

– Не думаю, что он сейчас на что-то вообще способен, – заметил Кантор. – Нервный он у вас…

– Он не нервный, он впечатлительный. А если он ни на что не способен, то это плохо…

– Почему?

– Как – почему? Так бы мы с ним менялись, а так Этель меня как оседлает… – Он снова тяжко вздохнул. – И поесть не даст… Вот, нам сюда.

Глава 8

Большая купальня была действительно большим просторным помещением, отделанным мраморной плиткой и поморским кафелем, в центре которого помещался бассейн, уже наполовину наполненный. Чуть дальше пол был покрыт пушистым ковром, а вдоль стен стояли небольшие скамеечки, резные деревянные стульчики и столики. На одном из этих стульчиков сидела Ольга, закутанная в махровую простыню, а в дальнем углу прижались друг к другу, как замёрзшие воробушки, Жак и Тереза. При виде вошедших Ольга радостно вскочила и бросилась им навстречу, чуть не потеряв свою простыню. Она притормозила, получше закрепила концы и освободила руки для объятий. Элмар поймал её первым, поскольку Кантор отчего-то заколебался, будет ли это в порядке вещей – лезть обниматься при посторонних. Ольга повисла на его высочестве, дрыгая ногами, а он с отеческой гордостью стиснул её в объятиях и возгласил:

– Ольга, как я счастлив!.. – на этом его голос предательски дрогнул, и речь была заменена ещё одним могучим прижатием и восторженным взглядом, в котором смешались радость, любовь и зависть. Тоскуете по подвигам, ваше высочество? Так что ж не совершаете? На коня – и вперёд. И поставьте на место чужую даму, тискаете тут…