Алиф-невидимка - Дж. Уилсон

— Но он же не чистый. Он не совершил омовения, и не проверил направление на Мекку, и не начал с правильной позы.

— Мой милый господин, — ответил шейх, — Богу нравится застигать своих слуг неподготовленными. Этот мальчик увидел еду впервые за долгое время, и первым делом он решил поблагодарить за это Создателя. Вряд ли можно проявить свою набожность более искренне, чем таким образом.

— Или более небрежно. От него же остались только кожа да кости. Лучше бы он сначала поел, а потом уже обращался к Создателю, чистый и цивилизованный.

Алиф услышал, как сдержанно хихикнул шейх.

— У меня был большой опыт общения с не очень чистыми и совсем не цивилизованными в недавнем прошлом. Рассказать тебе, что я обнаружил? Я не то, что ощущают мои ноги. Я не грязь на моих ладонях и не гигиена моих интимных частей тела. Если бы я был этим, я был бы лишен свободы молиться в любое время после того, как меня арестовали. Но я все равно молился, потому что я вовсе не эти вещи. В конце концов, я даже не совсем я сам. Я просто набор костей, которые говорят слово «Бог».

Алиф поднял голову и сел на песке. Шейх Биляль передал ему блюдо долгим плавным жестом, как будто успел состариться за это время или испытывал сильную боль. Алиф принял у него блюдо и забеспокоился:

— Они пытали вас?

— Да.

— Вы сердитесь на меня?

— Еще как.

— Я не знаю, как просить прощения у вас.

— Можешь начать с того, что скажешь мне, где находится эта проклятущая книга. Именно за ней они так охотятся.

Алиф нервно катал виноградинку между пальцами.

— Я понятия не имею, где сейчас может быть эта книга, — признался он. — Я не помню, чтобы прикасался к ней после того, как расплавился компьютер. Слишком много всего происходило в тот момент.

— Простите меня, — вмешался Новый Квартал. — О какой книге идет речь?

Алиф и шейх Биляль переглянулись.

— Она называется «Альф Яум», — начал Алиф. — Ее написал джинн.

Новый Квартал так и прыснул.

— Ты действительно сошел с ума в этой тюрьме, — покачал головой молодой человек. — Значит, Рука тебя упрятал туда из-за книги, которую сочинил джинн? Да у тебя и в самом деле галлюцинации начались.

Алиф только покачал головой.

— Все это было на самом деле, — продолжал он. — Руке эта книга понадобилась, потому что он решил создать новый программный метод. Джинны рассматривают знания иначе, нежели мы сами, и потому их книги представляют собой некий набор закодированных метафор, и если удастся перевести эту методику в мир компьютеров…

— Ты определенно сошел с ума, — повторил Новый Квартал, продолжая жевать лепешку с мясом. Он бросил на Алифа пренебрежительный взгляд: — Рука охотится за тобой долгие годы, так же, впрочем, как и за всеми остальными серыми шляпами, то есть за нами. Мы враги Государства. Но это не имеет отношения ни к каким книгам.

— Но почему он схватил меня именно сейчас, Новый Квартал? Почему он ждал столько времени, чтобы нанести свой удар? Это потому, что я завладел тем самым предметом, который срочно понадобился ему самому. И он не мог допустить, чтобы этот предмет пребывал в чьих-то посторонних руках, в особенности если этот предмет окажется во власти человека, который сообразит, что к чему и какую пользу и выгоду можно извлечь из него.

Новый Квартал неопределенно хмыкнул и усмехнулся.

— Что же в этом такого смешного? — удивился Алиф.

— Ты назвал меня Новым Кварталом. Никогда еще не слышал, как кто-то произносит это вслух.

— Ну, твое настоящее имя слишком длинное.

— Только для примитивного крестьянина. — Новый Квартал передал приятелю добавочную порцию мяса и сыра. — Ты ешь, не останавливайся. Давайте сегодня пировать и не думать о том, что случится потом, когда нас поймают тюремщики или мы попросту умрем от жажды.

Алиф поднялся в полный рост и посмотрел на ряды дюн. Они казались такими чистенькими, аккуратными и безобидными, свободными от какой-либо грязи, обломков и вообще зла, а это было так не похоже на пейзажи самого Города! Луна висела над самыми горизонтом, и от ее света вдали что-то мерцало, словно стекло, по которому гуляют блики. И все же Алиф вспомнил уроки географии в школе, где ему четко сказали: в этой пустыне воды нет на сотни миль во все стороны, если, конечно, не считать Города. Пустыня настолько же сурова и безжалостна, насколько она прекрасна и восхитительна, и за время своего существования унесла много жизней. Ну, во всяком случае, человеческих жизней — это точно.

— Если это начало Пустого Квартала, — заметил он, — по теории мы должны просто путешествовать по данной местности, и тогда рано или поздно нас встретит джинн…

— Опять ты про своих джиннов, — раздраженно вставил Новый Квартал.

— Джинны упоминаются в последней суре Корана, — нетерпеливо напомнил Алиф. — И не надо смотреть на меня, как на сумасшедшего. Надеюсь, Корану-то ты веришь?

— Ну да, разумеется, но только то, что там вспоминается про джиннов, еще вовсе не означает, что с ними можно встретиться на улице. Они… они просто…

Алиф встал и пошел вперед. Он вспомнил, как отчитала его Дина, когда они впервые встретились с Викрамом, и как он сам рассердился, когда она удивлялась, почему ему так трудно поверить в то, во что он сам хочет верить. Тогда он еще сказал ей, что когда все это происходит на самом деле, то тут уже не до смеха. Когда книжные герои становятся настоящими, можно испугаться.

Было приятно размять конечности, пройти больше чем несколько шагов в любом направлении. Его желудок как-то странно отреагировал на еду, видимо, оттого, что пришлось долгое время голодать, и сейчас он не хотел ничего переваривать и просто отвергал пищу. Вот почему Алифу захотелось срочно отойти подальше от шейха Биляля и Нового Квартала, чтобы они ничего не увидели, если вдруг с ним случится что-то не совсем приятное для посторонних глаз. Он остановился перед небольшим песчаным холмиком, за которым начиналось углубление, которое сверкало оттого, что там находился, по всей видимости, более темный песок. Сначала Алифу захотелось бегом броситься туда, но его сердце отчаянно застучало, предупреждая, что тело еще не готово для таких испытаний. Он мог запросто умереть, если попытается устраивать своему ослабшему организму такие серьезные нагрузки.

— Я уже как самый настоящий старик, — пробормотал он себе под нос. Все сухожилия в его теле заныли одновременно, как будто трехмесячное ограничение в движениях состарило его на несколько десятков лет. Только мозг его продолжал работать безотказно. Он несколько раз вдохнул и выдохнул свежий воздух и повернулся, чтобы идти назад к искореженной машине Нового Квартала.