Танцы с тенью (СИ) - "Velena Revers"

Он похоже, ждал что я достану меч, нож, или прочее оружие. А я протянула руку и отодвинув край его рубашки, положила руку напротив сердца. И ощутила, как оно, несмотря на спокойный вид хозяина, бьётся как у пойманной птицы.

Импульс прошел сквозь ладонь, а кожу у локтя опалила метка.

Слабый толчок под моими пальцами, и стук прекратился. Арис закатил глаза и обмяк.

Ты не заслуживаешь такой лёгкой смерти. Но я надеюсь, всё положенное получишь уже на той стороне.

***

Лаурен вернулся через целых два часа, когда тёмно-синее небо выцветало по краям, а меж деревьев сгущался туман. Из него вампир и вынырнул, вспоров будто лезвие и оставив за спиной вихрящиеся клочья. И сбавил шаг, увидев, что я сижу на крыльце и с безмятежным видом наблюдаю, как опоздавшие летучие мышки торопятся домой.

В руках исходила ароматным паром кружка отвара, подогретого заклинанием. Дорвалась называется, до возможности колдовать: даже кружку помыла не вручную, а магией!

Вампир остановился в двух шагах.

— Всё? — Он испытующе глядел на моё лицо, но я оставалась спокойной.

— С ним покончено.

Рен бросил взгляд за мою спину. Коротко выдохнул, несознательно пригладил волосы, отчего-то влажные. Медленно подошёл и сел на ступеньку рядом. Несмотря на предутренний холод, показалось, что с его стороны повеяло теплом.

— Подозревал, что опоздаю. Нужно было поторопиться?

Я едва удержалась, чтоб не отодвинуться, ибо порог оказался не таким уж широким, и между нами сейчас едва ли пролезла бы ладонь. Но решила, что лучше сделать вид, будто ничего не замечаю.

— Не страшно. Наоборот, даже хорошо, что ты в хорошей форме. — Я покосилась на него, оценивая свежий, едва ли не цветущий вид. Готова поспорить, на нём сейчас ни одного шрама нет. Даже зависть иногда берёт от таких темпов выздоровления. Пока не задумаешься, что за ними стоит.

Снова сделав глоток отвара, я добавила:

— Мне завтра как раз понадобится помощь.

— То есть? Что он там рассказал? — Напрягся вампир. Я прикрыла глаза и на миг скривилась.

— Давай об этом позже?

Он помедлил и кивнул. Достал из кармана фляжку с выбитым на металле узором. Протянул мне.

— Плесни себе.

— Что это?

— Нужно же отметить окончание дела с некромантом.

Я хмыкнула и последовала совету. Аромат отвара тут же обрёл карамельно-коньячные нотки. Рен аккуратно чокнулся фляжкой об мою кружку, и мы оба сделали по глотку.

Горло слегка обожгло, а по телу раскатился жар, словно я проглотила уголёк. Если у меня здесь от силы пара ложек, то как он пьёт это чистым!?

— Алхимический спирт? — Кашлянула я.

— Обижаешь. — Хмыкнул вампир, закручивая крышку на фляжке. — Чистый гномий самогон. Всегда ношу с собой. Им и рану случайную можно промыть, и угостить кого. Не завидуй; я теперь и от кувшина не опьянею.

Я почувствовала, как губы сами собой расплываются в улыбке.

— Неэкономны вы, господин музыкант. — Пошутила, принюхиваясь к кружке. После первых вдохов аромат сменился, и напоминал цветочную настойку. — Заказчикам, чтобы праздновать с вами на равных, придётся выкатывать сразу бочонок!

— Главное, чтобы его стоимость не включали в оплату.

Над лесом начал заниматься рассвет. Небо тускнело на глазах, будто на синюю ткань капнули растворителем красок. Прямо над нашими головами сделала стремительный вираж последняя мышка и умчалась в тень, спеша поскорей укрыться в каком-нибудь гроте.

Проводив её взглядом, я неожиданно для себя самой попросила:

— Расскажи мне что-нибудь.

— Что?

— Не знаю. Притчу, анекдот?

Вампир задумчиво опустил подбородок на пальцы рук, сцепленные замком, и посмотрел на плетень, над которым склонилась в поклоне горбатая ива.

— Вон на том месте — Он указал вперёд — Хозяин таверны когда-то играл свадьбу. Гости праздновали на помосте, что станет полом для первого этажа. Старые доски ещё помнят, как на них плясали, проливали вино и били тарелки на счастье. Хозяин строил таверну своими руками, от фундамента до наличников, потратив несколько лет. И любил едва ли не больше жены.

Вскоре после открытия, у супругов родилась дочка. Хозяин опять закатил праздник, но сам не слишком радовался. Уж очень хотелось ему сына, чтобы в родные руки передать таверну. И мужик не терял надежды, но на шестой дочери сдался.

Я фыркнула.

— Решил он — Продолжал Лаурен — Что нет сына, зато будет зять. Да не один, и значит, будет из кого выбрать! Старшая дочь, правда, надежд не оправдала. Ушла в монастырь богини-покровительницы дев, где до конца жизни осталась разводить пчёл. Зато вторая удачно сговорилась замуж за столяра.

Да только не успели гости на свадьбе продрать глаза поутру, а молодые собрали вещи, да удрали жить в город. Видела щербины и ямки на двери? Это хозяин со злости портрет зятя намалевал, да ножи в него кидал, словами недобрыми поминая…

Следующая дочь как подросла, сама хотела взять отцовское дело. Бойкая была, деловая, голос командный, взгляд суровый. Как он ни противился, а всё ж оттеснила его, стала сама ездить на закупки. Вот только случилось на её караван напасть разбойникам! Атаман их, сам молодой да горячий, как увидел её, так и голову потерял… Отец только и запомнил, как дочь смеялась, когда ночью тайком явилась за вещами и выскакивала из окна.

Следующие две сестры очень ей завидовали, хотели такую любовь. Только не отпускал их отец ни на шаг, и загодя начал сговаривать женихов. Но одна таки сбежала в город, где умудрилась на второй день выскочить за ювелира. А другая разругалась с отцом и назло пошла в ученики к скорняку. Ростом и статью как раз в отца пошла! Говорили за глаза про неё, что может голыми руками медведя удушить. А уж волки от неё и сами по лесу разбегаются, да зайцами откупаются!

Над последней, младшенькой, хозяин таверны трясся, как над цветком драгоценным. Только дозволял приготовленную еду иногда носить в баронский дом за деревней. А она явись, да скажи: «Батюшка, барон меня в жёны просит! Очень ему глянулась, да и сам он человек хороший. Выкуп даёт по старому обычаю, ценой в две твоих таверны. Отпустишь, батюшка?»

А тот рад бы отказать. Да привык жалеть её и опекать. Вздохнул, да благословил.

А сам взял выкуп, собрался и тоже уехал в столицу. Теперь мёд у старшей дочери берёт, продаёт в лавке. И только приговаривает при каждом удобном случае: «С бабами поведёшься, добра не дождёшься!»

Я с любопытством оглянулась на давно потухшие окна.

— И откуда ты всё знаешь?

Вампир пожал плечами.

— Только что придумал.

От неожиданности я коротко засмеялась, подогревая в ладонях отвар. Притихший лес, окутанный белёсой дымкой, и тихий, бархатистый голос музыканта навевали спокойствие. Почти как во сне.

Рен задумчиво огладил пальцем выпуклый узор на фляжке, изображающий птицу с женским лицом.

— Что рассказал тебе некромант?

…Мой рассказ он выслушал с непроницаемым лицом.

— Ты хотел поймать Ариса, и мы его поймали. — Закончила я. — Но выходит, что враг у вашего клана совсем другой. А некромант лишь орудие.

— Что ж, мы это и сами подозревали. — Отозвался вампир и убрал фляжку. Медленно откинулся назад, спиной прислонившись к перилам. Внимательно посмотрел на меня.

— Ты спокойна.

— А чего волноваться? С некромантом было сложно, слишком… лично. Но сейчас всё обретает привычный смысл. Обычная работа.

— Обычная? Знатный эльф, со множеством связей, властью и неизвестной целью?

Я тоже сложила пальцы в замок и опёрлась на них подбородком. Отставленная кружка обдавала паром щиколотки.

— Мне многое приходилось видеть… и делать. Доводилось казнить даже господ. Чернокнижники могут отличаться статусом, умением. Но суть у них одна. И эльф из того же теста. Такой же клоп, каких веками давил орден, только что большого размера. Вот и нечего беспокоиться: я как раз на привычной колее.