Пламя под пеплом - Ружка Корчак

Еврейские партизаны из отряда "Месть", естественно, радовались каждому новому подкреплению. Встречи были волнующие, но после того, как первое волнение проходило, новичкам задавался ошеломляющий вопрос: почему они взяли курс на Нарочь вместо того, чтобы идти в Рудницкие леса? И действительно, откуда было новоприбывшим знать, что в то самое время, когда они одолевали расстояние и бесчисленные опасности на 200-километровом пути до Нарочи Литовская бригада распорядилась основать партизанские базы в Рудницких лесах близ Вильнюса и приказала штабу ЭФПЕО направлять людей туда.

На базе отряда все время продолжалось строительство примитивного жилья, чтобы обеспечить кровом новичков, приходивших почти каждый день. Соорудили баньку, землянку амбулатории (в ней работала д-р Гордон из Вильнюса), продовольственный склад для заготовки продуктов на зиму. Отряд насчитывал уже 230 человек. В это число входили еврейские семьи из окрестных сел и множество людей, не пригодных к ношению оружия. Бойцов разделили на пять взводов по тринадцать человек в каждом. Принесенные из гетто три пулемета, немного винтовок и автоматов по-прежнему составляли главную часть отрядного арсенала. И все-таки время от времени бойцы ходили на боевые задания, и еще до того, как вооружение пополнили последние прибывшие из гетто группы, отряд принял участие в операции всей бригады против польских националистов.

В это время в лес прибыл из Москвы партийный работник (некто Климов), присланный для контроля за партизанской деятельностью в этом районе. Евреи, которым пришлось с ним встретиться, очень быстро обнаружили, что этот представитель центрального партийного аппарата категорически и принципиально против существования отдельного подразделения еврейских партизан. Его установка заключалась в том, что, поскольку партизанское движение строится в соответствии с республиканской структурой Союза, евреи, граждане Белоруссии и Литвы, должны войти в состав белорусских и литовских партизанских частей. Он исходил также из того, что нельзя выделять евреев, чтобы не играть на руку утверждениям германской пропаганды, будто партизаны - евреи и бандиты, и не оттолкнуть от себя антисемитски настроенное население.

Позиция Климова вызвала у еврейских партизан мрачные предчувствия. Они перестали верить в будущее своего отряда, который, хотя и разросся, постепенно утрачивал облик боевого подразделения; все более походил на большой семейный лагерь.

Иосеф Глазман начал переговоры с Юргисом, собиравшимся перебазироваться в Рудницкие леса, чтобы организовать там новую литовскую бригаду, и предложил послать туда группу партизан "Мести" в качестве авангарда. Членам ЭФПЕО в "Мести" было уже известно, что их товарищи, еще остававшиеся в Вильнюсе, получили приказ концентрироваться в Рудницких лесах и не идти в Нарочь, поэтому так сильно было желание попасть на новую базу и соединиться с ними. Но Юргис это предложение отверг под тем предлогом, что у него нет достаточно оружия, чтобы снабдить им еврейские подразделения, хотя в лесу все знали, что в смысле вооружения Литовская бригада обеспечена лучше других и ей постоянно перебрасывают по воздуху дополнительные партии оружия.

Пока члены ЭФПЕО метались между сомнениями и надеждой, в лес прибыла еще одна группа их товарищей, - последняя, перед тем как события приняли новый оборот, - а с нею Нисан Резник. После его прихода было созвано совещание штаба "Мести" с участием Иосефа Глазмана, Бумы Боярского, Левы Зисковича, Нисана Резника и некоторых младших командиров. Глазман сообщил, что, по его сведениям, штаб бригады принял решение расформировать отряд еврейских партизан и разбросать по другим отрядам его личный состав.

Он полагал, что ждут только удобного предлога и собираются использовать сумятицу, сопровождавшую приход каждой новой невооруженной группы евреев, чтобы заявить, что еврейские командиры не способны справиться с положением. Марков за все это время не только не помог вооружением, но еще отнял несколько автоматов, после того как их удалось "выбить" с огромными усилиями у Юргиса. Глазман считал, что в подобных обстоятельствах невозможно оставить отряд в его прежнем виде, и предложил потребовать у Маркова провести немедленную реорганизацию "Мести", превратив ее в смешанное подразделение. Предложение было принято. Однако, как выяснилось в тот же день, командование бригады уже вынесло окончательное решение расформировать отряд.

23 сентября на базу отряда пришло распоряжение приготовиться к смотру, на который прибудет комбриг Марков. В полдень построили около 260 человек при оружии. Комбриг приехал в сопровождении нескольких работников своего штаба. Он обошел строй, а затем выступил и заявил, что на базе "Мести" есть много людей, необученных и лишенных всякого боевого опыта, однако имеющих оружие. В то же время, продолжал Марков, нечем вооружить множество отличных, испытанных партизан. Их и нужно прежде всего обеспечить.

Когда с "Большой земли" подбросят достаточно снаряжения, можно будет дать его и личному составу "Мести", а до тех пор ему придется нести тыловую службу, на роли хозвзвода, обслуживающего партизан. В отряде останутся несколько вооруженных бойцов, в задачу которых будет входить добыча продовольствия для всего личного состава. В заключение Марков объявил, что вооруженные бойцы "Мести" будут слиты с белорусским отрядом "Комсомольский", который реорганизуется в "Первый комсомольский кавалерийский отряд имени Ворошилова".

Белорусы, с коими предстояло "слиться", к этому моменту уже появились и пока держались в стороне. Во время смотра рядом с Марковым стоял Шаулевич, назначенный командиром новоиспеченного отряда. "Месть" была расформирована и разоружена немедленно. Обойдя ряды, Марков приказал отобрать оружие у многих, прежде всего у девушек из ЭФПЕО, которые пришли с оружием из гетто. Тут же он роздал его белорусским партизанам. Покончив с этим, он поинтересовался, есть ли вопросы. Бася Зивкович, боец ЭФПЕО, член "Хашомер хацаир", принесшая оружие из гетто, не выдержала и взорвалась: "Мы пришли сюда не прятаться, а сражаться. Нам дорого досталось наше оружие, и по какому же праву его отбирают? Наши девушки показали себя в бою еще до того, как явились в лес". Марков усмехнулся и промолчал. Перед ним стояла маленькая девчушка с детским личиком, на котором были написаны негодование и обида. В гетто, помогая советским военнопленным, она не раз рисковала жизнью. Теперь Марков постановил, что она недостойна носить оружие.

Затем он приказал выйти вперед ремесленникам. Из строя невооруженных вышли портные, сапожники, швеи, фотографы, кожевники и заготовщики - более 60 человек. Это был будущий хозвзвод, и Марков распорядился, чтобы они покинули базу и перешли в другое место. Оставленное им вооружение состояло из двух поломанных ружей и пяти пистолетов. С помощью этого "арсенала" хозвзвод должен был оборонять себя и прокормить шестьдесят человек. Командовать этим взводом Марков назначил Бориса Гронемана.