Тень Арднейра - Анна Клименко

Тиорин потянулся к древку, намереваясь взять его в руки, но Мевор Адрейзер опередил его, придавив оружие каблуком.

– Любопытно… Очень любопытно… что это ты тут нашел, Тиорин?

Последовало недолгое молчание.

– Ба! Да это же…

– Жало Ужаса, – устало подсказал Тиорин, – копье проснувшейся Тэут-Ахи. Кто-то убил ее, и, наверное, других старших. И это случилось здесь, в землях Шеззара.

Мевор прищурился. Поднял копье, взвесил в руке.

– И как думаешь, кто мог убить Тэут-Ахи? Ты говорил, что разделаться с ней не так уж просто. А если учитывать, что эрги Меонара уже отдали свой огонь Бездне…

Тиорин выпрямился, отряхивая ладони.

– Подумай сам, Мевор. Ты же считаешь себя мудрым?

И едва успел уклониться от мелькнувшего перед глазами наконечника. Адрейзер рассмеялся.

– Я не только считаю себя мудрым, Тиорин. В отличие от всех вас, я еще и являюсь таковым. Думаю, нам нет нужды идти в Айрун, потому что чужак сам пришел в мои земли!

– И ты думаешь, что это облегчит тебе жизнь? – Тиорин позволил себе язвительную усмешку, – когда он был в Айруне, я знал, где его найти. Где чужак пребывает сейчас, я не имею ни малейшего понятия.

… Лорд Шеззара решил заночевать неподалеку от места, где обрели вечный покой в Бездне Тэут-Ахи и разбуженные ею старшие эрги. Лийа мерзла и жаловалась на сырость; ныла она при этом столь мастерски, что Мевор Адрейзер приказал Тиорину отправляться к ближайшему пролеску и нарубить дров для костра. Тот не стал препираться; одна мысль о близости живого пламени давала смутную надежду. И надежда эта манила к себе, как ранняя звезда, загорающаяся на темной половине неба.

«Еще один шанс… Но этот – уже последний».

В конце концов, его так долго держали вдали от огня; а этой ночью, быть может, он наконец увидит Вейру и расскажет все, что с ним приключилось… Подстегиваемый такими мыслями, Тиорин приволок целую охапку смолистых веток, и отправился бы за следующей, но Мевор пробурчал, что и того вполне достаточно.

«Только бы они легли спать, пока костер не догорел», – твердил, как молитву, лорд Саквейра, – «только бы ничего не заподозрили»…

Лийи Донтры он не боялся. Он опасался Адрейзера, воистину достойного противника, который, как ни крути, перехитрил всех эргов серединных земель.

Завернувшись в плащ, Тиорин устроился поближе к кострищу и стал терпеливо ждать, пока лорд и леди Шеззара обсудят завтрашний путь. Время тянулось, как свежая карамель; казалось, в нем можно увязнуть, замереть навеки… Тиорин сонно кивал, когда ему задавали вопросы, и молил Первородное пламя о том, чтобы Мевор Адрейзер наконец утомился и пожелал вздремнуть… Он едва не запрыгал от радости, когда эрг зевнул и улегся по другую сторону костра.

– А ты что же? – Лийа подозрительно уставилась на него, – давай-ка, ложись.

Тиорин прошептал:

– Огонь дает мне силы, которые твой супруг с такой легкостью отнимает. Мне… в самом деле нужно побыть у огня.

Похоже, она поверила. Самодовольно улыбнулась и, завернувшись в теплое одеяло, расположилась рядом с лордом Шеззара.

… Подождать еще немного, когда они уснут.

… И еще. Вдруг притворяются, чтобы узнать его намерения?

Тиорин, страясь двигаться бесшумно, заглянул за багровую завесу пламени: лица его врагов были расслаблены. Дыхание – размеренное, спокойное.

«Другого шанса не будет».

Их сон казался таким глубоким, что…

«А не попробовать ли стащить медальон?»

Тиорин замотал головой, отгоняя искушние. Дурак, дурак… Уж Мевор Адрейзер наверняка проснется, как только ты попытаешься добраться до цепочки.

И лорд Саквейра вновь обратился к костру, который оставался последним шансом предупредить Вейру и Ланса предателях, нарушивших договор.

Огонь лизнул кончики пальцев, разлился теплом до плеча. В висках застучало; сила, стараниями Мевора излившаяся в Бездну, медленно возвращалась.

Тиорин закрыл глаза.

«Вейра. Ответь, если видишь меня».

Он погружался в багровый свет углей, сознание разбивалось на тысячи крошечных огоньков, подпрыгивающих на поленцах. И – кромешный мрак с тысячью жарких искр, каждая из которых – пламя.

«Где же ты?»

Тиорин мчался на север, к Айруну; ледяной ветер хлестал по щекам, вышибая из глаз слезы. И сотни маленьких и больших огней летели навстречу, согревали мимолетным дыханием и проваливались в небытие; и сотни лиц – молодых и старых невесомыми видениями касались сознания, чтобы в следующий миг умчаться прочь.

«Вейра!»

Он позвал, надеясь, что леди Саквейра услышит. Скользнул тенью вокруг Айрун-ха, заглянул в сонные глаза Мильора Лонс, сидящего у камина.

«Но где же она, Бездна меня возьми?!!»

Вейры Лонс не было в Айруне, равно как и во всем Саквейре.

Тиорин мысленно выругался. И снова – замелькали лица, освещенные неверным пламенем костров. Он расплывался над серединными землями, подобно тому, как масляная пленка, играя радугой, плывет по воде. Пытался вобрать в себя все образы, доступные огню. И звал, звал не прекращая.

«Где же ты? Отчего молчишь?!!»

Распахнутые за спиной невесомые крылья свело судорогой, и Тиорин, кружась, как сухой лист на ветру, скользнул вниз. К собственному телу и пылающему костру.

А затем… Видение резнуло по глазам, причиняя боль. Это было совсем недалеко, в каких-нибудь двух милях от их собственного лагеря.

Вейра и Ланс сидели на расстеленном плаще. Наверху мерцали колючие кристаллики звезд, и туман, протягивая белые пальцы к огню, тут же боязливо их отдергивал. Они сидели и целовались, как будто не существовало в мире ничего и никого, кроме них, и руки Вейры были сомкнуты вокруг шеи чужого бога.

Тиорин позвал. Но Вейра не услышала. Да и не могла она услышать далекий бестелесный голос, вопящий из глубины костра, когда каждая ее мысль змеей вилась вокруг одного не-человека.

А потом накатила тьма. И вместе с ней пришло острое желание убить Ланса, даже если это придется сделать голыми руками.

…Тиорин подтянул колени к груди и уткнулся в них пылающим лбом. Затем, немного успокоившись, разжал стиснутые кулаки и с любопытством уставился на синюшные метки от собственных ногтей. Желание увидеть Ланса обезглавленным и расчлененным не ослабевало; и эрг полностью осознавал, насколько мерзко то, о чем он думает… Но ничего не мог с собой поделать. Он сам привязал к себе Вейру, произнося напутствие у Возрождающей купели, и в этом было проклятие Бездны, от которого не убежишь, и которое не обманешь.

Тиорин устало закрыл глаза, все еще пытаясь унять то чудовище, что грызло его изнутри. Он хотел заставить себя думать о том, что сам пообещал чужаку Вейру в случае удачного исхода битвы. Но вместо этого под стенками черепа вертелись слова «Так подыхайте оба».