Счастье — это теплый звездолет - Джеймс Типтри-младший

своими детенышами. Так и будет, если погибнет накопленное наследие, если орудия культуры обратятся в прах.

— Если стена не устоит, ты должен мне помочь, — сказал он нойону. — Ты знаешь, как повернуть их вспять.

Молчание нойона стало пустотой. Мийша понял, что тот говорит. Это последнее, больше я не смогу. Нойон очень ослабел.

Ничего больше и не требовалось. Ничего другого Мийша не просил. Только спасти его род.

Прямо впереди из моря вставала новая гора. Рев нарастал. Шесть громадин, каждая с корабль, шли на стену. Проверка? Они росли, приближаясь с поразительной скоростью. Мийша, не чувствуя собственной боли, бессильно замолотил кулаками. Что с Пьетом?

Через мгновение он понял, что неверно оценил угол. Передовая матка выбралась на последний риф и застряла; остальные миновали ее и, лишь слегка задев стену, повернули вдоль рифа к полю. Матка высвободилась и пристроилась им вслед; секачи стремились за ней.

Мийша выдохнул. Новое стадо выбиралось на берег справа от него, далеко за поселением, их рев был почти неразличим за возрастающей какофонией на поле.

Но это были только первые твари. Горизонт за ними кишел исполинскими телами.

Мийша застонал, глядя, как внизу ремонтная команда тащит бревна к сломанным столбам: даже легкий удар повредил стену.

Горы росли, рассылая новых тварей вправо и влево. Рев был уже не звуком, а невыносимым, неослабевающим ужасом. Мийша оцепенело наблюдал, как большая масса отделилась от принижающегося фронта и заскользила прямо к стене. Десять тварей.

Они были больше первых, а самцы за ними вздымались еще выше. Самые крупные, самые мощные секачи. Передовая матка двигалась путем той, что застряла на рифе перед стеной.

Но эта оказалась упорней. Риф лишь замедлил ее. Следующая матка толкнула первую и рухнула на срубы, раскидывая в стороны камни. Затем первая высвободилась и взяла курс прямо на выступающий угол стены. Ее передняя часть вздыбилась, голова с огромными, как будто невидящими глазами высилась на десять метров над стеной: адский демон.

Матка все еще вползала на стену, когда с башни блеснул луч. Лазер ударил в грудь твари, панцирь задымился. Черная полоса возникла на теле чудища там, где перепилил бы его самец. Теперь Мийша угадал замысел Пьета. Если нарушить отделительный слой, тело, возможно, остановится, как это происходило на поле.

Голова пьяно закачалась, отвалилась назад. Обезглавленное туловище осело, круша столбы. Оно все еще приближалось… нет! Движение ног изменилось, перешло во вращательное. Многотонное брюхо изогнулось, зацепило за столбы, лопнуло, рассыпая водопады яиц размером с булыжник. Бьющее туловище стало частью полуразрушенной стены.

Секач, преследовавший эту матку, вскарабкался на нее. Лазер Пьета ударил снова. Голова самца отвалилась назад; тут ноги матки с одной стороны ухватили его, и оба перевернулись. На миг над водой показалась пара ног, обе по-прежнему механически дергались. Они были толщиной со столбы, каждая могла бы переломить человека пополам. Однако стена, подпертая мертвыми чудищами, по-прежнему стояла.

Мийша так засмотрелся, что почти не замечал тварей, выбиравшихся на берег по сторонам стены. Хаос кратеров расползался все дальше по полю: новые матки с воем перебирались через зарывшиеся останки предшественниц. Там и сям умирающие головы семенили к морю, их давил встречный поток самок.

Стена была проломлена в нескольких местах. Мийша видел, как ремонтники заделывают пробоины, оскальзываясь на бесцветной крови. Рты их раскрывались, но криков Мийша не слышал. Гул ощущался как завеса мучительной тишины. Боль в паху боролась с болью в ушах: жили только глаза.

Несколько долгих мгновений ни одна тварь не направлялась прямо к стене, затем целое стадо развернулось к ней. Передовая матка навалилась на внешние столбы и вздыбилась. В тот миг лазер Пьета прочертил черную линию через ее грудь. Однако другая уже карабкалась по груде тел в острие клина, давя копошащиеся ноги мертвой самки. Ее партнер быт рядом: лазер, не закончив резать первую мишень, ударил пару, которая взбиралась по трупам.

Поздно, слишком поздно: твари, взметнув мощную волну, сползли в залив за стеной. Плоты перевернулись, люди забарахтались в воде. Матка вскинула голову, взревела и устремилась по мелям к рыбным садкам. Тут лазер Пьета настиг ее, но она бежала еще немного, прежде чем остановилась и принялась сучить ногами. Рыбные садки были уничтожены. Обломки плетеных лодок, клочья сетей и парусов взлетели в воздух, камни падали на печи. Лазер бил теперь в секача позади матки.

Внезапно с участка стены, проломленного раненой маткой, взметнулось пламя: ребята подожгли бочку. Самец позади вздыбился, взвыл, затем повернул прочь.

Мийша вцепился в дерево и, тяжело дыша, обводил взглядом священную стену. Несколько человек пробирались по ней к острию клина — видимо, сын Грегора и его помощники. Три огромные матки были прямо перед ними. Ребята с усилием тащили тяжелую бочку. Матки надвигались. Тут ребята спрыгнули в воду, и со стены ударило пламя. В дыму было видно, как самки повернули.

Мийша заставил себя выпрямиться и оглядеться. На мелях впереди сейчас не было ни одной твари. По обе стороны, на сколько хватал глаз, творились хаос и разрушение. Взрытые поля и джунгли за ними кишели чудовищными громадинами. Только поселение еще стояло под защитой стены.

И стена по-прежнему держалась! Она по-прежнему извергла смертоносный огонь! Их анклав, сердце их жизни, был все так же невредим. Ничто не пострадало, кроме нескольких служебных построек на краю, разрушенных умирающими матками. Все цело! Неужели огонь — и Пьет, наводчик разящего света, — впрямь сдержат натиск?

Мийша всмотрелся в горизонт. Да! В надвигающейся стене виднелись просветы. Множество тварей еще ползли по мелям. Но это не имело значения. Основная волна позади. Пусть приблизятся, пусть встретят огонь, повернут! Стена выстоит, думал Мийша, не чувствуя бегущих по щекам слез. Молодые боги победят.

К ночи все будет кончено. Поселение уцелеет. И он будет им не нужен.

В оцепенелом затишье среди несмолкающего гула Мийша ощутил слабое движение в мозгу, серебристое просачивание надежды. Он им не нужен. Он свободен! Свободен уйти с нойоном к вечной жизни среди звезд… Он с яростью заглушил эту мысль.

Будет еще время…

…И тут снизу донесся треск, оглушительный даже на фоне адского гула. В воздух взметнулся столб пара.

Мийша вскрикнул и заковылял к обрыву, чтобы заглянуть вниз.

Из проломленной крыши на него смотрели два исполинских глаза. Голова самца. Снизу валил пар. На земле лежал юноша. Голова, отталкиваясь короткими недоразвитыми ногами, вылезла наружу. Павел и еще один юноша вбежали в пар, и поток его уменьшился, превратился в струйку.

Подбежал мужчина — доктор Лю — с бутылью в pуке. Павел схватил ее и бросился