Лекарство от зла - Мария Станкова

Повторяемость… Мост между повторяющимися действиями, между прожитыми моментами жизни, между вторниками… От них происходит слово «повторяемость» — кто-то заметил, что за понедельником всегда следует вторник, а ночь — это мост и…

Лили не спала этой ночью.

Не спал Матвей.

Не спала Маня.

Все остальные спали.

После бессонной ночи люди становятся агрессивными.

Кофеварка кипела и заливала плиту свежим кофе. Плита не любила пить кофе. Зафир жарил гренки. Лили сидела. Она застыла в неподвижности.

Звонок у входной двери не смог ее расшевелить.

Зафир открыл дверь.

Это была Маня.

Она огляделась и сразу же взяла кипевшую кофеварку. Налила кофе в две чашки, еще раз огляделась, нашла третью и наполнила ее тоже. Проделывая все это, она беспрерывно говорила, потому что руки и рот не связаны между собой.

— Мой тупой брат не хочет жениться. Мне это не мешает, но, с другой стороны, у брака есть преимущества, особенно когда… А где та женщина с бородой?

Мане явно чего-то не хватало на кухне.

— Она ушла.

— Куда?

— Не имею представления.

— Она мне нужна.

— И мне. — Лили не смогла договорить. Подавилась и начала кашлять.

— Почему бы тебе не позавтракать с нами, — предложил Зафир и насмешливо посмотрел на Маню, жующую гренку.

— Я спешу. Бородатая турчанка была знакома с наследником той квартиры, в которой живем мы с братом, так вот…

— Это я, — холодно прервал ее Зафир. — Я наследник.

— Значит, мне нужен ты.

— Что тебе нужно?

— Мне нужен еще один документ.

— Фанни говорила, что ты нахальная, но ты не просто нахальная, ты — наглая! — Лили перестала кашлять и закрыла глаза.

Воспоминания разлетались, как испуганные летучие мыши. Фанни на диване. Фанни не может встать с постели. Фанни с кровью на губах. Фанни и Венера Л. Глаза в глаза. Счастливая Фанни… Фанни, которая не успела сказать «Да» любимому мужчине…

— Как бы не получилось, как в сказке о Золотой рыбке. — Зафир намазывал горбушку.

— Убирайся из моего дома!

— Вы не поняли меня.

Маня села рядом с Лили.

— Я только хочу, чтобы вы не выгнали Бобо из квартиры, если я умру раньше него. Если он умрет раньше, я сама оттуда уеду. Бобо — хороший мальчик. Немного глуповат, но он артист. А они такие наивные, доверчивые, неприспособленные, в том смысле, что он останется на улице, потому что не знает, что я продала нашу квартиру, чтобы…

Для Мани это предложение было слишком сложным, и она не договорила его.

Кусочек жареного хлеба оторвался от гренки и упал под шкаф. Лили проследила за ним, вспомнила о «крошечках», которые готовила Уси. Потом представила себе, как Уси обнимает собаку…

— Напиши ей все, что она просит.

Лили вышла на улицу.

Город переоделся к завтраку. Уличные собаки забрались под брошенные машины, бомжи собирали ценные отходы, нищие заняли свои насиженные места, арабы что-то продавали, цыгане сливались с окружающей средой, армяне сидели в национальных кафе, а в синагоге не было ни одного еврея. Кошки заметно похудели. В одном садике играли в шахматы, и один добропорядочный доберман с неодобрением следил за тем, как ходит его хозяин. Тот проигрывал. Собака не выдержала. Она схватила сумку противника и убежала с ней. Большего она сделать не могла.

На окнах поставлены решетки. Люди жили за ними. Сколько же страха у них накопилось. Видны были цветы в горшках, как прикрытие от страха. Выстиранное белье висело как-то безрадостно. Дети не играли в карты. Компьютерные клубы были заполнены убийцами анимационных человечков. Два пьяных парня уронили непьяную девушку, и девушке это понравилось…

А Уси нигде не было.

В то же самое время вышел и Матвей. Он огляделся, не заметил ничего особенного и направился к художественной галерее. Там дышали клеем, потому что городской воздух был слишком грязным.

Матвей подцепил одного молодого и довольно здорового цыгана.

— Сделаешь одно дельце?

— Сделаю. За сколько?

— За… пятьдесят левов.

— Пятьдесят?!!

Цыган быстро прикинул, сколько это в пакетиках, и заверещал:

— За пятьдесят левов!!! Все, что хочешь, сделаю!

— Закопаешь вещи в горах.

— В горах?!

У цыгана были свои жизненные устои. И даже под кайфом он был верен им.

— Почему в горах? Я снесу твой мусор на свалку. Никто его не