Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

чтобы осмотреть храмы бога Амона. И снова «Карнак» заскользил по реке. Пейзаж стал более веселым. На берегах появилась растительность. Перемена в окружающей природе подействовала и на людей. Исчезла подавленность, которая сковывала всех в начале пути. Тим Аллертон больше не хмурился, и Розали оживилась. Линнет тоже повеселела. К ней подошел Пеннингтон.

— Надо обсудить с тобой два-три деловых вопроса. Я понимаю, что это неуместно во время свадебного путешествия, но ты понимаешь…

— Разумеется, дядюшка Эндрью, — Линнет сразу стала деловой.

— Я понимаю, мое замужество многое меняет.

— В том-то и дело. Мне нужна твоя подпись на нескольких документах. Но это не спешно, если хочешь, можно в другой раз.

— Нет, зачем откладывать.

Пеннингтон оглянулся. Они сидели одни в углу застекленного салона. Почти все пассажиры гуляли по палубе. Только мистер Фергюсон потягивал пиво, сидя за маленьким столиком посреди зала и вытянув длинные ноги в грязных джинсах; Эркюль Пуаро прижался к переднему окну, наслаждаясь раскрывающейся панорамой, да старая мисс Ван Скулер погрузилась в книгу о Египте.

— Ну что же, отлично, — решил Пеннингтон и вышел. Линнет и Симон улыбнулись друг другу долгой счастливой улыбкой.

— Все в порядке, моя любимая!

— Да, все в порядке. Странно, я больше не боюсь.

— Ты — мое чудо, — шепнул Симон. Вернулся Пеннингтон с пачкой документов.

— Боже милостивый! — возмутилась Линнет.

— И все это я должна подписать?

— Я понимаю, тебе все это скучно, — извинялся Пеннингтон, — но мне хотелось бы привести в порядок твои дела. Прежде всего лицензия на аренду дома на Пятой авеню… потом концессии в Вестерн Лэндз…

— Он продолжал, сортируя и перекладывая бумаги.

Симон зевнул. Дверь, ведущая на палубу, открылась и вошел мистер Фантора. Он рассеянно огляделся и встал рядом с Пуаро, глядя на голубую воду и желтые песчаные берега…

— Вот здесь поставь свою подпись, — наконец Пеннингтон нашел нужную бумагу и указал ей место для подписи.

Линнет наклонилась и стала внимательно читать. Она перевернула страницу, потом снова вернулась к прочитанному, еще раз посмотрела и только после этого взяла у Пеннингтона ручку и вывела свое имя.

Пеннингтон забрал бумагу и положил перед ней следующую.

Фантора встал и направился в их сторону. Он нагнулся к окну, будто что-то на берегу его очень заинтересовало.

— Тут речь идет о перевозках, — сказал Пеннингтон, — можешь не читать.

Но Линнет просмотрела и эту бумагу. Пеннингтон достал третью. И снова она принялась внимательно изучать ее.

— Здесь все чрезвычайно просто, — сказал Эндрью.

— Формальности.

Симон вовсю зевал.

— Моя девочка, не станешь же ты читать всю эту книгу? Ты так до обеда не кончишь.

— Я никогда не подписываю, не прочитав, — сказала Линнет, — так учил отец. Он говорил, что можно пропустить ошибку.

Пеннингтон неискренне засмеялся.

— Линнет, ты истинно деловая женщина.

— Она вникает в дела по-настоящему. Я бы не стал, — засмеялся Симон.

— В жизни не читал ни одного юридического документа. Я всегда подписываю, где мне скажут, и делу конец.

— Как можно быть таким невеждой, — сказала Линнет недовольно.

— А я в делах ничего не смыслю, — весело объявил Симон.

— У меня нет деловой жизни. И никогда не было. Мне говорят подпиши — я и подписываю. Так гораздо проще.

Эндрью Пеннингтон задумчиво рассматривал его.

— И вы не боитесь попасть впросак, Дойль? — спросил он сухо, покусывая губы.

— Чепуха, — отвечал Симон, — я не верю, что кругом обманщики. Понимаете, я парень доверчивый. И никто меня не надувает. Пока что не надувал.

Вдруг ко всеобщему удивлению, молчавший мистер Фактора обратился к Линнет:

— Надеюсь, меня простят за вмешательство, но позвольте мне выразить вам восхищение вашей деловой смекалкой, мадам. По роду моей профессии я — юрист. Видите ли, мне приходилось не раз убеждаться, насколько мало женщины смыслят в делах. Вы же отказываетесь подписать документ, не прочитав его предварительно, — это достойно восхищения. Я восхищаюсь вами, мадам.

— Он поклонился и вновь принялся созерцать Нил.

Казалось, этот неожиданный выпад привел Пеннингтона в замешательство.

Симон не знал — рассердиться или рассмеяться. У Фактора пылали уши.

— Давайте дальше, — сказала Линнет, улыбаясь молодому человеку и Пеннингтону.

Но тот совсем расстроился.

— Знаешь, в другой раз, — сказал он обиженно.

— Если ты собираешься читать каждую бумагу, мы просидим здесь до обеда. Не стоит, так ты не увидишь окрестностей. Да и первые две были самыми срочными. Займемся делами в другой раз.

— Да, здесь ужасно жарко, — согласилась Линнет.

— Пошли на палубу.

Все трое вышли через вертящуюся дверь. Пуаро оглянулся. Он задумчиво разглядывал спину мистера Фантора, затем посмотрел на Фергюсона, который откинулся на стуле и тихо посвистывал. И наконец на мисс Ван Скулер, которая сидела очень прямо в своем углу. Мисс Ван Скулер разглядывала Фергюсона.

Вертящаяся дверь с бортовой стороны повернулась, и Корнелия Робсон торопливо направилась к мисс Ван Скулер.

— Как вас долго не было, — старая дама тотчас же принялась ее отчитывать.

— Где вы пропадали?

— Простите, кузина Мэри. Но шерсти я не нашла на том месте, где вы сказали. Она была совсем в другом чемодане.

Мистер Фергюсон вздохнул, подобрал ноги и воскликнул, взывая ко всему человечеству:

— О, с каким удовольствием я удушил бы эту старую каргу!

— Вы не симпатизируете людям такого рода? — с интересом спросил Пуаро.

— Не симпатизирую? Это не то слово! Она же за всю жизнь не принесла никакой пользы. Никогда пальцем не пошевелила. Всю жизнь жила за счет других. Она — паразит, да к тому же мерзкий, отвратительный паразит. На этом пароходе есть множество лиц, без которых человечество могло бы преспокойно обойтись.

— В самом деле?

— Конечно. Хотя бы эта девица, которая подписывала деловые документы. Она одна из самых богатых людей в Англии, так мне сказали. А сама за всю жизнь не ударила палец о палеи.

— Кто сказал вам, что она одна из самых богатых людей в Англии.

Фергюсон настороженно взглянул на него.

— Человек, с которым вы и говорить бы не стали. Человек, который трудится и не стыдится этого. Он не принадлежит к вашим разряженным снобам.

Он неприязненно поглядывал на яркую рубашку и галстук бабочкой.

— Я работаю, — сказал Пуаро в ответ на этот взгляд, — у меня работа умственная, и я не стыжусь этого.

— Чем вы зарабатываете на пропитание? Бьюсь об заклад, ничем. Вероятно, вы именуете себя мелким буржуа.

— Нет, я не мелкий буржуа. Я — человек, принадлежащий к высшей категории! — заявил Пуаро не без гордости.

— Кто же вы такой?

— Я детектив, — сказал Пуаро скромно, но так, как если бы он сказал: я король.

— Вот так раз, — молодой человек казался