Огненные острова (ЛП) - Швартц Ричард

Боги. Чтобы стать врачом, безусловно, требовалось определённое количество любопытства и жажды знаний, но как бы мне хотелось, чтобы он, наконец, оставил всё как есть.

— Так и было, — признал я и затянулся трубкой, чтобы хорошо обдумать следующие слова. — Всё дело в Искоренители Душ. Иногда он исцелял меня быстрее, чем успевала появиться рана. Однажды он залечил моё пронзённое сердце между двух ударов. А на корабле… Некромант, которого мы сначала приняли за Властелина Кукол, раздавил мне в груди сердце, как и старому эмиру. И ещё прежде, чем я понял, что со мной произошло, Искоренитель Душ убил человека поблизости, и в следующий момент моё сердце снова забилось.

— Но у тебя больше нет Искоренителя Душ, — заметила она. — Мы с Лиандрой видели, как он застрял в теле той твари и потонул. — Она почти укоризненно посмотрела на меня. — Я ждала, что ты сам об этом заговоришь.

— Для чего? — спросил я. — Это ничего не изменит. Он лежит на дне морском, и я этому рад. Признаю, мне не достаёт клинка, но не той службы, которую навязал мне Сольтар. — Я поднял взгляд на полотно Сольтара, разглядывая незнакомые созвездия. — Теперь, когда я его больше у меня нет, я постепенно обретаю покой.

— Это хорошо, — тихо произнесла она. — Но речь не об Искоренителе Душ, больше нет. Ты его потерял… но всё ещё очень быстро исцеляешься. Чем это объяснить?

Я вздохнул.

— Много лет назад кто-то разбил мне булавой челюсть. Понадобилось время, почти целый год, пока у меня снова выросли все зубы. — Я потёр подбородок. — С костями, зубами или потерянными пальцами у Искоренителя Душ есть границы возможного. Хоть раны и затягивались, но если они должны были заживать сами по себе, потому что я не хотел прикасаться к мечу, это занимало много времени. Однако, когда я стоял в Волчьем храме, в пещерах под Громовыми горами, Бальтазар так сильно навредил мне своей магией, что даже Искоренитель Душ не смог мне помочь. И всё же я полностью исцелился между двумя ударами сердца. — Она вопросительно посмотрела на меня. — Внизу, в моей сумке, лежит кожаный мешочек, а в нём тяжёлая серебряная цепь, наполненная магией, которую даже не смогла понять Лиандра. Это было до того, как ты присоединилась к нам. Я снял цепь с шеи оборотня, которого убил в гостинице. Я взял её с собой в храм, а когда одел, меня она тоже превратила в оборотня, слабоумного, но зато полностью исцелённого. — Я посмотрел на поблёскивающие волны и тихо засмеялся. — Я был глуп, словно кусок камня. Это была последняя, отчаянная идея, и я не ожидал, что она сработает. — Идея, но не моя. Это Джербил Конай, Столп Чести и муж Серафины, явившийся мне призраком, с трудом заставил меня тогда одеть цепь на шею. Но я подумал, что лучше сейчас не упоминать об этом. — Что случилось потом, стало неожиданностью, уверяю тебя.

— Могу себе представить, — сказала она. — Кто вообще поверит в оборотней?

— Когда-то я тоже так думал, — согласился я. — С тех пор прошло не так много времени. Во всяком случае думаю, что это всё объясняет. Хотя Девону это эта идея понравится не больше, чем та, что я некромант.

— Объясняет, что? Ты думаешь, что ты оборотень? — ошеломлённо спросила она.

Я засмеялся, ничего не смог с собой поделать.

— Нет, я в этом сомневаюсь. И хорошо, что нет, поскольку того одного раза мне вполне хватило. Боги, какой же тупой была эта тварь! Нет, я просто думаю, что что-то осталось — эта исцеляющая сила. Но я не голоден до сырого мяса и когда вижу луну, у меня не возникает желания повыть на неё. — Боги, надеюсь, что так и останется. — Не забывай, что в этом храме люди когда-то поклонялись древнему богу-волку. Может он коснулся меня, когда я одел цепь. Но я определённо не оборотень.

Она выглядела задумчивой.

— Там внизу, в волчьем храме… как происходило исцеление?

— Когда я надел цепь, моё тело превратилось, преобразовалось и стало невредимым. И осталось таким, когда я вернул себе человеческий облик.

— Хм, — произнесла она. — Но с тех пор ты больше не становился волоком?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Ради богов, нет! — пылко воскликнул я. — Цепь лежит в безопасности в моей сумке, в толстом кожаном мешочке. С тех пор я к ней больше не прикасался.

— Но Хавальд, тогда твоя идея не логична. Потому что ты был исцелён только после того, как превратился. — Она подошла и пристально посмотрела на меня. Она была так близко, что я видел в её глазах отблеск фонаря. — Не думаю, что всё именно так, — медленно сказала она. — Здесь что-то другое…

— Причиной может быть также то, что я слишком долго носил Искоренителя Душ. Эффект, который постепенно пройдёт. В любом случае, я не некромант.

— Должно быть, причина в этом, — задумчиво произнесла она, но взгляд, который она бросила на меня, совсем мне не понравился.

29. Штормовое предупреждение

Этой ночью мой сон был неспокоен, как часто бывало в последнее время.

Меня снова мучали смутные кошмары, которые я, когда проснулся, не смог вспомнить. И учитывая, как я вспотел, я был благодарен за то, что проснулся. К тому же для меня стало уроком, что когда лежишь в гамаке, вскакивать испуганным после сна — плохая идея. Но жёсткое знакомство с деревянным настилом хотя бы помогло мне проснуться.

Путешествие, как холодно сообщила нам Эльгата, пригласив в полдень за капитанский стол, благодаря попутным ветрам, пока что шло хорошо, мы даже плыли быстрее. Было несколько небольших проблем, включая инцидент с одним из новых рекрутов, но ничего особенного. По её оценке, ветер и дальше будет к нам благосклонен.

— Но этот самый ветер также может стать проблемой, — сообщила она. — Он становится всё сильнее.

За столом было намного теснее, чем во время нашего последнего путешествия, поэтому Варош и Зокора не стали за него садиться. Они нашли себе место немного в стороне, используя в качестве стола один из сундуков Эльгаты.

Ангус вымылся и переоделся. Ни одна из находящихся на борту униформ ему не подошла, поэтому он облачился в мою бессаринскую одежду. Не считая того, что он один раз высморкался в рукав и не сводил глаз с Эльгаты, оснований для жалоб не было.

Если она и заметила его взгляд, то не показала виду; она полностью его игнорировала.

— И что это значит? — спросил я. Хороший ветер, который сократит наше путешествие, казался мне вполне желанным.

— Она имеет в виду, что может начаться шторм, — объяснил Ангус, лишь слегка промямлив. Опухоль почти сошла с его лица, зато оно теперь переливалось всем цветами радуги. — Он идёт с севера, и его предвестник гонит нас вперёд, но сегодня ночью, самое позднее к утру, он нас настигнет. Я чую это своими костями.

Я совсем недавно поднимался на палубу, по крайней мере, на тот момент небо всё ещё было ярко-голубым.

— Это довольно точный прогноз, — заметил Менделл, внимательнее присматриваясь к фарландцу. — У вас есть опыт в таких вещах?

— Я родился на корабле во время шторма, — ответил Ангус. — Это у меня в крови, и я редко ошибаюсь. — Он своими заплывшими глазами посмотрел на меня. — Это будет сильный шторм. Настолько сильный, что нам следует подумать о том, чтобы отправиться в безопасную гавань.

— Есть две гавани с морским валом, которые могут защитить корабли от шторма. Одна находится в Алдаре, другая, в Янасе, — заметила Эльгата. — Нет, три. Огненные острова тоже считаются безопасными в этом отношении. Но мы не можем использовать ни одну из них. Мы будем балансировать на волнах, — она невесело улыбнулась. — Это хороший корабль, и он безопасно проведёт нас через шторм.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Есть ещё одно место, где мы могли бы укрыться от шторма, — сказал Ангус. — Естественная гавань, вход в которую ведёт через рифы. Она находится неподалёку от границы с Бессарином. Хоть в ней и может поместиться всего горстка кораблей, зато там есть хорошее, безопасное дно для якоря. Путь через рифы узкий и извилистый, его как раз ещё можно преодолеть на корабле такой величины, зато высокие скалы станут преградой для шторма.