Огненные острова (ЛП) - Швартц Ричард

Чем дольше я стоял и смотрел, тем сильнее увеличивалось давление на мои виски, и я заметил слабое сияние, танцующее вокруг этих двух скелетов. Я увидел остатки синей мантии на одном из мёртвых и золотистое мерцание — символ совы на ткани. Я даже не хотел представлять, каким горячим был полыхавший там огонь, но теперь понял, как умерла Сова. Костлявой рукой скелет держал амулет Безымянного, висящий на шее другого покойника. Другой рукой он прижимал полу расплавленный меч к обугленной груди проклятого. Вокруг этого старого клинка всё ещё плясали голубые искры, из-за чего у меня заболели глаза. Однако самым жутким было то, что глазницы проклятого, казалось, встретились со мной взглядом, как будто в них ещё было что-то живое. Я поспешно отступил от треснувшего стекла и опустил фонарь.

Мне пришлось прочистить горло, прежде чем я смог заговорить.

— Вы знаете, что здесь произошло?

Заведующий снаряжением покачал головой.

— Это случилось много веков назад. Что бы это ни было, оно сотрясло оружейную. Один из моих предшественников написал об этом в журнале. — Он постучал по изогнутому металлу, который когда-то был выложенной камнем, металлической дверью. — Он написал, что металл пылал неделями и остыл настолько, чтобы к нему можно было прикоснуться, лишь спустя несколько месяцев. Я знаю, что за этим стеклом ещё много лет мерцал голубой свет. Если смотреть слишком долго, то даже ещё сегодня кажется, что они двигаются. Это преследует тебя во снах. — Он посмотрел на меня предостерегающим взглядом. — Мы никогда не пытались открыть засов. Я надеюсь, что вы тоже не собираетесь.

— Нет, — ответил я, отступая дальше от этого жуткого места. — Мы, определённо, не собираемся этого делать.

Я помог ему вернуть тяжёлую полку на место. Шлемы на ней не стояли, а лежали выпуклыми частями вниз. Даже если лишь слегка дотронуться до полки, существовала опасность, что они с громким лязгом упадут на пол.

— Каково это, провести ночь здесь внизу? — спросил я.

— Спокойно, — ответил он, пожимая плечами. — Я получаю жалование в три раза больше, чем положено за моё звание, а дверь держится уже веками.

Тем не менее он очень добросовестно задвинул назад тяжёлый засов на наружной двери.

— Лиандре это не понравится, — заметила тихо Серафина, когда мы покинули склад и поднимались по узкой лестнице в наши апартаменты.

— Изменить всё равно ничего нельзя, — сказал я. — Портал разрушен, золотой восьмиугольник на полу расплавился. Даже за всё золото земного диска я бы не захотел войти в эту комнату.

— Один из шлемов лежал на полу, когда мы открыли дверь в отдельную комнату.

— Да, — сказал я. — Поверьте, я это заметил. Кому-то уже до нас было любопытно.

— И кроме того, Хавальд, — добавила она. — Земля — не диск, а…

— Да. Мне повторяют это снова и снова. Хватит уже. Для меня — это диск. Так я чувствую себя более комфортно!

Она не стала настаивать.

Заведующий снаряжением пообещал нам, что все вещи будут доставлены вовремя на «Снежную Птицу», поэтому нам не нужно было об этом беспокоиться. Сейчас было немного позже пятого колокола, то есть полдень. Оставалось ещё три колокола или девять отрезков свечи до отплытия «Снежной Птицы».

Мне, при всём желании, не приходило в голову, что мы могли бы ещё здесь сделать. Может стоит использовать возможность и в последний раз выспаться в кровати. Я сказал об это Серафине, и она посмотрела на меня с завистью.

— Как бы мне тоже хотелось подумать о сне, — промолвила она, когда я придержал для неё дверь на наш этаж. — Но подобные ситуации сводят меня с ума.

— Какие ситуации?

— Ожидание. Когда отплывёт корабль, когда мы доберёмся до острова… — Она немного смущённо улыбнулась. — А до тех пор я мало на что буду годна. А как вы чувствуете себя в таких случаях?

— Я говорю себе, что изменить всё равно ничего нельзя, и стараюсь извлечь из этого максимум пользы. Обычно это означает сон.

— Завидно, — заявила она.

Возможно. Только на этот раз я буду ломать голову над тем, как прямо сейчас дела у Лиандры.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Джербил был таким же, — заметила она, когда мы проходили мимо караульного помещения. — Он тоже всегда оставался невозмутимым.

Я ничего не ответил, поскольку здесь она ошибалась: я отнюдь не был спокоен. Скорее, мне хотелось рвать на себе волосы, которых больше не было.

— Зайти не хотите? — спросила она, когда я остановился.

Я покачал головой.

— Я перед отъездом хочу ещё проведать Дерала, — сказал я.

— Я уже была у него, он будет в порядке. Но он, несомненно, будет рад увидеть вас.

— Со мной всё хорошо, эссэри, — вежливо заверил меня Дерал. — Кровати чистые, еда хорошая, а самое главное, ценная часть груза не была утеряна. Это будет лишь небольшим утешением для семей моих людей, но, по крайней мере, они не останутся в бедности.

— Это хорошо, Дерал, — тихо сказал я. Я оглядел скудно обставленную комнату. Здесь была ещё одна пустая, тщательно заправленная кровать, небольшой шкафчик рядом с кроватью с тазом, кружкой и кувшином, стоящими на нём, небольшое зарешеченное окно высоко под потолком, через которое проникало мало света. И больше ничего. — Может вам чего-нибудь не хватает?

— Эссэра Хелис была уже здесь и пообещала прислать писца, — заметил Дерал. — Я хочу сообщить своей дочери, что ещё жив, и отчитаться перед главой племени Орла. Он просил меня об этом. — Одно мгновение я не понимал, о ком он говорит, потом меня озарило. Глава племени Орала — должно быть, он имел в виду Армина. А Дерел уже продолжил. — Эссэра Зокора тоже была здесь, проверила мои раны и дала порошок от боли, который отлично помогает. Спросите её о рецепте, на нём можно заработать целое состояние! — Он заметил мой взгляд и улыбнулся. — Нет, не беспокойтесь обо мне. Боги были ко мне добры, и я не хочу жаловаться. — Он поднял свою левую, толсто-забинтованную руку. — Если повезёт, то я смогу сохранить все пальцы. А если один или два закостенеют, это, право, небольшая цена. — Он поднял глаза и внимательно изучил меня. — Вы отправляетесь на острова, верно? Вы хотите освободить эссэру?

— Это наш план.

— Жаль, что острова потопить невозможно, — сказал он. — Но если хотите доставить мне радость, потопите, ради меня, несколько кораблей.

— Посмотрим, что я смогу сделать, — пообещал я и направился к двери. Там я неловко остановился, не зная, что ещё сказать.

— Желаю вам божьего благословения, эссэри, — тихо промолвил Дерал. — А теперь идите и поквитайтесь от моего имени с этими паршивыми псами!

После сражений всегда приходится заботиться о раненных. И я неоднократно встречал одни и те же взгляды: Почему я лежу здесь, истекаю кровью и подыхаю, а вы нет? Однако вслух этого никогда никто не говорил.

А вот Дерал, похоже, был искренне рад меня видеть, однако из-за этого я не чувствовал себя менее дискомфортно. Я коснулся меча, свисающего с талии, хорошая имперская сталь, но не более того. На этот раз вероятность большая, что после боя я тоже буду истекать кровью… или даже подохну.

Я задумчиво вернулся в наши комнаты, где нашёл Серафину и Зокору, размышляющих над чертежами крепости. В углу были сложены части снаряжения, которое Морские Змеи снесли с нашего корабля. Большой, аккуратно подписанный и забитый гвоздями ящик тоже оджидал меня там: снаряжение генерала Копья Второго легиона, которое ещё в Газалабаде подобрала для меня Касале в качестве подарка от коменданта. А также старая льняная сумка, покрытая пятнами, в которой хранились мои старые доспехи, которые я почти не носил в Газалабаде.

Варош лёг спасть. Возможно исцеление и прошло хорошо, но он всё ещё был истощён. Сон пойдёт ему на пользу. Ангуса нигде видно не было, и я спросил, где он.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Он сказал, что должен отпраздновать наше спасение хорошим пивом и плохими девками, но обещал вернутся вовремя, — объяснила Серафина, закатывая глаза.

— Хм, — пробормотал я. Ангус был сам себе хозяином, так что мог делать всё, что пожелает.