Синяя бабочка плетельщика судеб - Ариадна Краснопёрова

— Ну, это же Морин, — с непробиваемой уверенностью заявил волчонок.

Я подозрительно покосился на парня. Что он хочет этим сказать? Тот ответил мне совершенно спокойным, уверенным взглядом. Мол, я сам должен был прекрасно об этом знать. А я не знал. Вот блин. Ладно, потом разберёмся… Показав ему украдкой кулак, я развернулся и направился к замку. Воины тьмы деловито пристроились в арьергарде, оставив бывшего казначея на съедение зверюшкам. Правильно, они в Лесу ценятся больше, чем люди.

Через полчаса я в задумчивости остановился перед замком, склонил голову на бок и подозрительно спросил:

— С каких это пор в Цитадели есть ворота?

— Их делают по особому случаю, для самых дорогих гостей, — сказал стражник.

Кстати, они все были мне не знакомы… Новый «помёт»? И куда Гуахаро девал старых? Небось разбежались, увидев его за завтраком.

— И кто у нас дорогие гости? — ещё более подозрительно уточнил я.

Ради меня Гуахаро никогда бы не стал делать ворота, зная, что я гораздо больше люблю залезать в окно, нежели проходить в официальную дверь. Да он и сам их не очень-то уважал, предпочитая проходить сквозь стены и потолок.

— Посольство сильфов, — ровно ответил стражник.

Эрни издал какой-то трудноопределимый звук — то ли придушил в зародыше восторженный вопль, то ли поперхнулся от такой новости.

— Сильфов? Они поддерживают дипломатические отношения с Императором?! — Фани так широко распахнула глаза, что вполне могла бы сойти за соладорку.

— Ага, — Эрни оскалился так радостно, словно сам помогал эти отношения налаживать.

— А ты это откуда можешь знать?! — недовольно зыркнула на него аристократка.

— Так у императора же сын — сильф, — на голубом глазу выдал недооборотень.

Ошарашенное молчание можно было резать ножом. Удивлены были все, Фани, стражники… и я. Особенно я. У императора есть сын? Да ещё и сильф?! Откуда об этом знать Эрни?.. И только спустя пару секунд я догадался, что это он про меня.

Прикрыв лицо рукой, я глубоко вздохнул пару раз, восстанавливая душевное равновесие. Ну Эрни, это же надо было такое придумать… В страшном сне такое не приснится, разве что под «зельем волка»…

Отвесив ему смачный подзатыльник, я строго указал пальцем на его нос, давая ориентир для сгребания глаз в кучку:

— Потом поговорим. Очень серьёзно поговорим… А пока — молчи.

Эрни икнул, видимо осознав, что он ляпнул чего-то не того. А я с внезапной дрожью подумал, что как бы мне не пришлось самому сбегать и прятаться от невыносимой парочки из Гуахаро и Эрни.

— Извините, учитель… — волчонок виновато глянул на меня, потом на Фани.

— То-то же, — строго кивнул я и направился к воротам.

Но все эти треволнения оказались забыты, едва я увидел знакомый тонкий силуэт. Тот для таких важных гостей расщедрился на ворота, но сменить свой любимый халатик с тапочками даже и не подумал. Сначала я хотел церемонно поклониться, вежливо попросить крова и защиты, но… Но это же Гуахаро, плевавший на все нормы Гуахаро, стоящий в тапочках на снегу Гуахаро! Поэтому я позволил безудержной радости затопить меня и рванулся к нему на всех порах, подхватывая на руки почти невесомое тельце и стискивая его со всей своей богатырской силушки.

— Я рад, что ты наконец-то дошёл, — проговорил император холодно, но каким-то образом я понял, что он мне действительно рад. И что я правильно сделал, не став расшаркиваться. — Но у меня тут вообще-то посольство.

— Я важнее! — фыркнул я, продолжая нагло тискать Хара.

За спиной выразительно фыркнул Эрни — настолько выразительно, что не нужно было даже оборачиваться, чтобы представить на его лице выражение «ну, что я вам говорил?». Тихо пискнула Фани:

— Что… но… почему?!

— Соскучился, наверное, — радостно сообщил волчонок.

Я высвободил руку, снова продемонстрировал парню кулак. По случайности, именно тот, в котором ещё болталась голова. Получилось грозно.

— Да кто бы спорил… — вздохнул Хар слегка даже устало. — Морин, ты неисправим.

— А что такое? — замер я.

— Бабы. Ты даже с такой рожей умудрился закадрить бабу, ну что с тобой поделать?..

— Талант не пропьёшь! И вообще, рожа — это так, фигня, за минутку исправлю…

— Вот и займись этим. Где лаборатория, надеюсь, ты ещё не забыл?

— Как можно? — оскорбился я. — Как можно подумать, что я могу тебя сейчас отпустить!

Гуахаро мелко задрожал, хихикая. Но на его лице оставалось всё то же меланхоличное выражение.

— Вижу, подарочек мой тебе приглянулся.

— Ага, — с блаженной улыбкой согласился я. — Можно я одолжу у тебя одну из консервационных банок? — Я поднял голову повыше. — Хочу сохранить этот трофей для истории… Или вообще начать собирать коллекцию.

Фани оскорблено фыркнула — как кто-то, пусть даже и император, посмел заподозрить ее в чувствах к этому… нахалу! Эрни заёрзал на месте:

— Учитель… А можно… посмотреть?

— Лови! — улыбнулся я и кинул ему голову.

— Убил моего казначея и хочешь его голову в моей же банке сохранить?! — с театральным возмущением произнёс Хар.

— Ага.

— Ну ты и наглец.

— Да ты чё? — удивился я, чуть-чуть подбрасывая его в воздух. После чего удобно устроил его на локте. Император был таким тощим, что сидел в руках как маленький ребёнок.

— Это и есть мой подарочек? — спросил он, глядя на волчонка поверх моей головы. — Надо бы его в криокамеру. Изменения стали совсем нестабильными, не хотелось бы, чтоб он испортился до того, как я смогу разобрать его на части.

— А девку бери в качестве казначея, она грамотная, — предложил я.

— Как предусмотрительно с твоей стороны… Хорош меня щекотать, — легонько стукнул меня по голове Хар. Я тут же убрал руку от бока, тихонько опуская её к тапочкам. — И вообще, отпусти меня, мне тут посольство принимать надо.

— Принимай, — радостно согласился я, ни делая ни единого движения, чтобы отпустить его.

— Учитель, а посмотреть-то можно? — снова подал голос Эрни, ничуть не испугавшийся угрозы криокамеры. Наверное, просто не знал, что это такое.

— Смотри, кто ж тебе не дает? — я широким жестом указал на голову Палана.

— Я же не про голову!

— Морин, покажи мальчику лабораторию, — попросил Хар. — Голову законсервируешь, волчонка сунешь в камеру, сам пройдёшь процесс регенерации третьей степени. Девушку проводят в гостевые покои.

— Помощь точно не нужна? — уточнил я.

— Ты уже помог. Теперь мне терпеть этих занудиков будет гораздо проще.

— А такие слова не вызовут дипломатический скандал?