Почти цивилизованный Восток (СИ) - Лесина Екатерина

Стало вдруг холодно.

- А ты… тоже за письма?

- И за письма, и за… - Мелани поморщилась. – Не надо обо мне. Тебе стоит активировать заклятье. И тогда все будет хорошо.

Будет ли?

- Меня не просят ни о чем таком, что может поставить под удар мою… репутацию. Напротив. Мне помогают.

- Как?

- Думаешь, - она тронула прическу. – Это все родители купили? Не всем так повезло, дорогая, появиться на свет в нужной семье. У меня семеро сестер и трое братьев. Дохода со старого поместья на всех не хватает. И живем-то впроголодь, а уж чтобы в свет выйти… но вдруг нашлась одна пожилая и очень достойная дама, которой я настолько глянулась, что она взяла меня под опеку. И если все будет хорошо, - Мелани наклонилась. – А все обязательно будет хорошо, иначе я тебя сама придушу… так вот, еще сезон в свете и мне найдут мужа. Достойного состоятельного мужа.

Она откинулась.

- Я и без мужа как-нибудь…

- Ну да, тебе он без надобности. Но… что-то другое? Репутация? Чудесная репутация, которой дорожат все леди? Или… мало ли что может произойти? Несчастные случаи, они такие… несчастные. Слышала, может? Прошлой зимой Николетта Эберли подошла слишком близко к камину. Платье вспыхнуло моментом! Её пытались спасти, но увы… а вот Лидия Найтли простыла. И как-то так заболела быстро, что целители ничего не смогли сделать. Но ты не бойся. Я так рассказываю.

Это не страх.

Это благоразумие.

- Я… хорошо, - Эва сглотнула. Все-таки взгляд у Мелани был холодный.

Страшный.

- Вечером, - сказала она. – Отец уедет, а то вдруг… почувствует.

- Правильно. Леди должна быть осторожна, - Мелани снова улыбнулась. – Не волнуйся, никто не заставит тебя следить за отцом…

- А за кем?

- Ты ведь имела честь познакомиться с новой леди Диксон? И более того, ты ей, можно сказать, обязана…

Эва осторожно кивнула.

- Напиши ей письмо. Постарайся понравится. Поплачься, как тебе плохо и страшно. Подружись. Вряд ли это будет сложно, все-таки она здесь одна.

- Леди… Диксон? Милисента Диксон?

- Именно. Скоро она получит одно… интересное предложение, - Мелани откинулась в кресле. – Так вот, ты должна сделать так, чтобы эта самая леди Диксон без тебя и чихнуть не могла.

Это будет сложно.

Но… Эва кивнула.

- Вот и умничка, - обрадовалась Мелани. – Я так и скажу, что ты большая-пребольшая умничка…

Эва снова кивнула.

- Главное, не забудь… и ничего не бойся. Так, читала, что тебя тоже представят Императору?

- Это… из-за брата. Наверное.

- Да, да… не важно, главное, не упусти момента.

Мелани поднялась.

- Все, мне пора…

К отцу Эва пойти не решилась. Почему-то подумалось, что он разозлится. Очень-очень разозлится. Пусть даже не на Эву, но… но все равно страшно.

А вот Берт – это другое.

И он выслушал. Внимательно так. И не стал ругать. И даже говорить, что Эва сама во всем виновата, тоже не стал. И попросил лишь.

- Покажи.

Эва протянула руку, которая почему-то дрожала.

- Ничего не ощущаю. Спящий артефакт? Скорее всего, - это он вслух рассуждал. И касаться кольца не рискнул. – Все…

- Плохо?

- Нехорошо, скорее… я должен буду рассказать Диксону.

Эва кивнула, с трудом сдерживая слезы. Она ведь… она ведь и вправду понадеялась, что все закончено. А тут вот…

- А мне что делать?

- То, что ты обещала, - Берт ободряюще улыбнулся. – В конце концов, думаю, нет ничего плохого в том, что вы подружитесь с Милисентой. Заодно и присмотрит за тобой.

Раньше Эва всенепременно обиделась бы. Она и сама за собой присмотреть способна. Но… раньше. А теперь кивнула.

И сказала:

- Она…

- Будет в курсе.

- А если…

- Если от тебя захотят чего-то еще, просто скажи, - он стал серьезнее. – Эва, это важно. Если вдруг ты почувствуешь что-то не то, неладное… или увидишь кого-то, кто покажется тебе знакомым. Или просто примерещится… скажи. Не отговаривай себя, что это ерунда, пустяк.

- Х-хорошо.

- Мы справимся, - он ободряюще улыбнулся. – Вот увидишь, мы с ними справимся.

Глава 43 Где один джентльмен заглядывает в темный-темный подвал

Глава 43 Где один джентльмен заглядывает в темный-темный подвал

За дверью было пыльно.

Темно.

И воняло. Такой вот характерный запах земли, камня и застарелой тайны, который обволакивал Эдди, манил, уговаривал сделать еще один шаг.

Или два.

Три.

Что держаться порога? Что можно увидеть в кромешной тьме, если ты не рискуешь заглянуть в эту самую тьму? То-то и оно.

- Здесь как-то… - человек за спиной поежился.

- Стой, - Эдди и сам попятился. Потом хмыкнул и сказал. – А пошли-ка кого в мою комнату. Там сумка имеется. Пусть принесут.

Тьма шелестела, катая эхо краденых звуков. Чьи-то шаги. Осторожные. Крадущиеся. Вздох. Смех, который тает где-то там, в глубинах подземелья. Младенческий лепет.

…и время рассыпается.

Время почти исчезает.

И ждать приходится почти бесконечность. А мог бы сам за веревку подумать. Но вот сумку принесли. Эдди услышал шаги на той стороне. Странно, порог сейчас виделся ему границей, что разделяла мир на две части. И близость живого человека будоражила того, кто скрывался во тьме.

- Веревку можно было бы на кухне найти, - проворчал Бартон, но как-то без энтузиазма.

- Не такую, - Эдди вытащил свою, проверенную, сплетенную из конопляных волокон, конских волос и кое-каких трав. Вымоченную в зелье и бычьей моче. Заговоренную.

Прочную.

Он закинул петлю на руку. И протянул конец Бартону. Мелькнула мысль, что надежнее будет привязать. Но к чему? Стена у двери гладкая, ни крюков, ни выступов. А веревка не так и длина. На пару десятков шагов хватит.

- Ты это… если чего, кричи, - не слишком уверенно сказал Бартон. – Тянет тут… дурным.

- А в тот раз?

- Было поспокойней. Нет, темно, конечно, хоть глаз выколи, но свечи горели ровно. И свет давали.

Сейчас огонек под стеклом лампы дрожал и пригибался. И света давал мало, только-только чтобы разогнать мрак.

Шаг.

И еще один.

Закрыть глаза. Свет не поможет, а стало быть, пользы от него нет. Поставить лампу на пол. Свечи… свечи вот пригодятся.

Еще шаг.

Веревка скользит по полу. Сколько здесь…

- Там ям нету? – Эдди останавливается. И оборачивается. Только двери больше нет. Его окружает мягкая тьма. Такая… напрочь кромешная.

И веревка уходит куда-то… куда-то уходит. А вот ответа нет. Тьма, она такая, звуки глушит.

Вот, значит, как.

Ничего. Эдди разберется.

Он опустился на пол. Вытащил свечи. Расставил. А вот зажигались они нехотя, но все-таки один за другим рождались рыжие огоньки. Они дрожали, трепетали, грозя вот-вот погаснуть. И кто-то в темноте, совсем рядом, тягостно вздохнул.

Эдди вытащил дудочку.

Надо же, привыкает к ней.

Там, за границей света, что-то было. Что-то такое, от чего веяло болью и горем.

Слезами.

- Сейчас, - сказал Эдди, стараясь, чтобы голос его звучал покорно. – Поговорим.

Он поднес дудочку к губам. И снова засомневался, но чье-то ворчание, близкое, от которого шею обдало то ли холодом, то ли дыханием зверя, прогнало сомнения.

Первый звук утонул во мраке.

…а матушка пыталась научить его играть. На клавесине. Откуда в старом больном доме взялся клавесин, Эдди не знал. Должно быть остался с прошлых, богатых времен, когда дом был не так и стар, а люди в нем находили время на подобную ерунду.

Слух у Эдди имелся.

А вот пальцы оказались слишком толстыми, и по нужным клавишам они попадали, но попутно задевая другие, не такие нужные. И с музыкой не сложилось ни у него, ни у Милли.

Дудочка другое.

Тут и учиться не надо, выходит. Или можешь играть, или нет. Он, выходит, может. Только мелодию надобно выбрать. В этом вся загвоздка: как выбрать подходящую мелодию.