Почти цивилизованный Восток (СИ) - Лесина Екатерина

Зубов у него тоже не хватало, но единственный глаз глядел прямо, с вызовом.

Эдди чуть наклонил голову.

- Пенсия маленькая?

Бартон только сплюнул. Стало быть, и вправду маленькая.

- А тут что?

- Тут… тут моя… хозяйка подсобила, иначе с такою рожей в жизни не взяли бы. Но на кухне вот. Туши таскаю. Рублю. Дрова ношу. Ну и так… помочь, принести, убрать.

Эдди поставил лампу на бочонок.

И свечи достал.

Дюжина. Причем отменных, из белого воска скатанных. Саттервуд не поскупился.

- Ты девочку нашел?

Бартон разом посмурнел. Похоже, вспоминать о случившемся ему не хотелось.

- Я.

- Расскажешь?

- Так… чего? Зачем в смысле?

- Найти хочу, кто её убил.

- Это… это вы навряд ли. Он и убил.

- Кто?

- Отель. Еще то чудовище. Всех жрет.

Интересный взгляд. Но… нет, там, наверху, Эдди не ощущал ничего такого.

- Тоже рассказывай.

Бартон замялся. Боится? Нет, не отеля. А… чего?

- Я заплачу, - Эдди сунул руку в карман и достал пару золотых монет. – И еще сверху. Сотню. За честный рассказ.

Деньги лежали на ладони.

И…

Нет, не то. Не правильно. Деньги – это хорошо и нужно, иначе бы не унижался бывший вояка в подсобных рабочих. Но одних денег мало.

- Я обещал ей, что найду убийцу.

- Кому?

- Девочке. И это не отель. Это человек. Это весьма конкретный человек. Он встретил девочку. Привел в подвал. И убил. И я дал слово его найти. Наказать. Если ты поможешь…

- За помощь не платят.

- За информацию – вполне. А мне она нужна. Я в этих краях чужой.

- Заметно, - улыбался Бартон жутко, лицо его перекашивало на одну сторону, губа задиралась и становились видны редкие желтые зубы. – Видал я ваших…

И убивал наверняка.

И его тоже встречали не с цветами. Граница. Всякое случается. Что ж теперь.

- Поможешь?

- Слово охотника?

- Я не охотник.

- Да ну? А по виду не скажешь. Кто?

- Шаман.

- Надо же ж… - Бартон прищурил единственный глаз. – Тогда да… тогда, может, и получится… но слово дай. Саттервуд меня все одно уволит.

- За что?

- Ни за что. Так, на всякий случай. Еще та гнида, - Бартон сплюнул под ноги. – Не верь ему. Он, пока выгоду чует, крутится, вертится, наизнанку вывернется. А как случай выпадет, то и…

- А ты давно тут? При отеле?

- Да прилично уже… четвертый год как.

- Жаль.

- Что?

- Хозяйку прежнюю не застал.

- Я – нет, а вот супружница моя, та, почитай, с малых лет тут. Сюда же ж не так просто попасть. Раньше особенно. С улицы никого не брали, только если по рекомендациям. Так она и хозяйку, и прочих… начинала судомойкой, а ныне вон, кухарит. Ты не подумай, я не то, чтоб нуждался сильно, нет. Скорее уж тяжко без дела. Да и деньги, они да, лишними не будут… дочки вон, помогать надо. И внучки… скоро совсем вырастут, а там и замуж, и приданое.

- Понимаю.

- Навряд ли. Но если тебе узнать чего, то с хозяйкою моею надо бы. Только не здесь. Я адресок скажу.

- Не боишься?

- Чего?

- Я ж не человек.

- Тю… сказал… тут бывает, что и человек – не человек, чего ж теперь, всех бояться… а дверь эта… Саттервуд-то вниз не особо заглядывать любит. Да и прочие. Тут же ж как? Оно кажется, что обслуга, она обслуга и есть. Ан нет. Те, что при господах состоят, не больно-то нижних жалуют. Дескать, мы тут все, если не дерьмо, то близко. Нет, есть и не такие, но мало. Норма вот была…

Он тяжко вздохнул.

- Норма-то частенько девчонку приводила. Тишком. Так-то это запрещено. Ежели бы прознал кто, мигом бы на дверь указали. И без рекомендаций оставили. Саттервуд…

- Говнюк?

- Точно. Еще тот. Так вот, она приводила и на кухню стало быть. А уж моя-то приглядывала за малышкой. Та тихая была, никому-то не мешалась. Сядет в уголочке и сидит. И помогать помогает. По-малости, конечно, но вот фасоль или горох перебрать, полущить, когда привезут свежий. Крупы просеять, муку… да и мало ли на кухне работы? Вот она-то и трудилась.

- А в тот день?

- В тот… моя хозяйка занемогла. С нею редко такое случалось, а тут прямо… вот на работу еще пришла, как обычно. А после вдруг скрутило живот и так, что прямо спасу нет. Её домой и отправили.

- Саттервуд?

- Кто ж его будет по таким пустякам отвлекать? – искренне удивился Бартон. – Киргстон. Он над кухней стоит. Еще наорал, что она больная пошла. Мол, еще постояльцев заразит. И штрафу положил. Она-то денек всего маялась, а не заплатили за неделю.

Несправедливо.

- Вот… я провожать пошел. Уж больно дурно ей было, побоялся, что сама не дойдет. А как вернулся, тут Норма. Мол, где малышка? А я-то что? Я её на кухне оставимши был. В уголочке… признаюсь, позабыл грешным делом. Тут моей плохо, Киргстон кричит, разоряется, и что больная пришла, и что теперь обеды готовить некому. А еще аккурат день такой был, когда мясо привозят. Это же ж целая телега с тушами, которые принимать надо, спускать, разделывать, вешать, какие не сразу.

Он до сих пор чувствовал себя виноватым. За то, что забыл. За то, что не уследил.

- Потом уж мне Сюзи, это тоже повариха, сказала, что Киргстон зело лютовал. На кухню раз сунулся, другой… беспокоился, как оно, сумеют ли без моей с обедом управиться, ну они и испугались, что Тильду увидит. Этот… тоже говнюк. Мигом бы донес Саттервуду. Девочку и убрали подальше.

- В подвал?

Бартон кивнул.

- Недалече, там, где окорока и все такое. Огарков ей оставили свечных. И велели прятаться, ежели кто идет. Она и сидела. Сидела, сидела, а потом пропала.

- И ты полез искать?

- А как иначе-то?

Удивление искреннее. И вправду, как иначе, если ребенок пропал. А ведь… ведь иначе выходит. Не девочка выходила в отель. Лестница одна. И в обеденное время на ней должно быть людно. Кто-то спускается на кухню, кто-то поднимается. Несут еду в ресторан, а оттуда – грязную посуду. Незаметно не выбраться. Да и если малышка привыкла сидеть внизу, то не стала бы рисковать работой матери.

Тогда…

Тогда выходит, что кто-то должен был спуститься?

Из благородных? На кухню?

Еще одно сомнительное предположение. Он тоже, как ни странно, не остался бы незамеченным. И вспомнили бы. И указали.

Тогда…

Девочка ошиблась?

Сомнительно.

Леди Элеонора? Вряд ли ошибка. Скорее уж она приукрасила рассказ. Или сама не знала правды? Девочка могла и соврать, что была наверху. Нарочно? Или… сама не помнила? Она, если подумать, и духом уже почти не была, переменившись. Что там осталось от разума? Памяти?

Не суть важно.

Если по той лестнице никто не проходил, стало быть, проходили по другой.

- Сперва, честно, я решил, что она спряталась, - Бартон огляделся. – Тут-то места много. там же ж еще холодная есть, с тушами и мясом. Отдельно – для сыров. И для колбас. Коптильня стоит, хотя уж давно ничего не коптили. Ну и так, хватает где. Я… звал её. И Норма звала. Искали.

Не нашли.

- Она отчего-то решила, что Тильда ушла наверх и туда бросилась. Уже и плевать было, что уволят.

Женщину было жаль. Пусть даже жалость эта напрочь не имела смысла.

- Тогда-то и Киргстон узнал, и… не только он. Он бы, будь его воля, приказал бы выставить Норму. И все.

- Но?

- Разговор услышал постоялец. Тоже военный. Он и велел поиски организовать. Полицию вызвал.

Хороший, должно быть, мужик.

- Саттервуда… а тот, говнюк, но боязливый. И за репутацию печется. Кто б донес, что дите не искали, скандал бы случился, - определение явно пришлось Бартону по вкусу. – Вот уже и слуг поставил, чтоб отель сверху донизу весь обыскали.

Не помогло.

- Только в подвалы никто-то соваться не хотел.

- Кроме вас?

- Я… - Бартон потер шею. – Я сразу понял. Наверх она уйти не могла. Стало быть, там… прошел, что через одну дверь, что через другую. Надеялся все, что, может, тут где, среди бочек. А потом увидел, что эта вон открыта… аккурат как сейчас.