Тринадцать полнолуний - Эра Рок

— Знаешь, дорогая, недавно я прочитала прекрасный роман, там были такие строки: «любовь оправдывает многие ошибки, она приводит враждующие стороны к примерению, любовь разная и многоликая, но её никогда ни с чем не перепутаешь, философы, поэты и мечтатели сходяися в одной истине — любовь всегда найдёт выход».

Генри догадался о причинах опасений подруг и мгновенно, оказался в совершенно незнакомой обстановке. Это была спальня девушки, судя по утончённости штор и нежной росписи стен. Генри огляделся, ничего не понимая. Его взгляд остановился на широкой кровати с резными спинками под полупрозрачным балдахином. «Щекотливая ситуация, но ведь что-то привело меня сюда, значит, так нужно», подумал Генри. Он, смущаясь, подошёл чуть ближе и посмотрел сквозь ткань. В призрачном, лунном свете, на белоснежных, шёлковых простынях, разметавшись в тревожном сне, лежала Ядвига. На пергаментно-бледном лице ярко выделялись тёмные круги под глазами. Бескровные, с синим оттенком, губы были едва заметны, впалые щёки. Тонкие, худые руки в сеточке вен, нервно перебирали розовое атласное одеяло. Но самым неожиданным и пугающим было то, что прозрачным облаком окружало несчастную девушку. Это было мерцающее фиолетовое свечение, которое уже окутало всю её фигурку, протягивая смертоносные щупальца к её голове. Только темя было ещё свободно от этого спрута. «О боже, вот оно! Вот о чём говорила Акзольда! И надо же, именно с этой девушкой будет связано моё первое видение» подумал Генри. Нет, он ни в чём не обвинял её и, в сущности, не держал зла. В его душе боролись два полюса. Один был полностью создан из понимания странного стечения обстоятельств, другой из лёгкого налёта реальности именно такого искупления её греха. «Она попадёт в ту же бездну, в которой исчезли и мать и Влад. Может это так и должно быть? Как поступить? Я не знаю! А может это проверка мне? Где грань и способ искупления? Но в праве ли я решать и осуждать? Уполномочен ли быть судьёй? А вдруг сейчас я совершу непростительную ошибку и меня лишат этого дара в тот момент, когда это будет с другим человеком? Как узнать, что твориться в душах людей, чей инстинкт самосохранения души исчезает из разума? Ведь душа знает о неизбежности наказания за этот грех и всё равно идёт на это?» с бешенной скоростью пробегали мысли в его голове. «Пусть это будет испытанием, но я должен спасти её, раз имею дар видеть фиолетовый цвет» решил он. Способы спасения девушки сменяли один другой. Ядвига всхлипнула, прервав его размышления. Краем глаза он увидел, что в тёмном углу спальни мелькнуло что-то. Он повернулся и вздрогнул. В луче лунного света стоял Людвиг. «Опять он творит свои чёрные дела. Нет, убирайся отсюда» чуть не крикнул во весь голос Генри. Он почти бросился к своему врагу, в твёрдой решимости и уверенности, сегодня он победит. Да, он воин, астральный воин и выиграет эту схватку. Глаза двух заклятых врагов встретились. Ещё секунда и две противоположности схлестнуться в смертельной схватке и для кого-то она будет последней.

Но ничего не произошло. Людвиг ретировался, почти сбежал, мгновенно исчезнув в темноте. Сначала Генри опешил от неожиданного бегства врага, но потом почувствовал радостное ощущение одержанной победы. Он повернулся, всё ещё недоумевая, как легко поверг Людвига в панику и приблизился к спящей Ядвиге. Склонившись к её ушку, он прошептал: «Завтра, после обеда, вы отправитесь в гости к Камиле. Там будет Генри, выслушайте его. Вам нужна помощь и поддержка друзей. Генри поможет вам изменить свою судьбу, будьте внимательны к его словам и советам. Спасите себя». Ядвига улыбнулась во сне, вздохнула, но уже как-то радостно и с облегчением.

Генри почему то был уверен, что она услышала его и обязательно придёт. Решил пригласить на эту встречу Станислава. Генри знал из писем Камилы, что они очень подружились и испытывают друг другу весьма тёплые отношения. Станислав рассказал Генри о своих чувствах к Камиле. Поэтому Генри ни секунды не сомневался, что, приведя Станислава, он сможет поговорить с Ядвигой наедине, ибо его друзья будут заняты друг другом. Довольный собой и успокоенный, он вернулся в спальный корпус. Путешествовать больше не хотелось, он чувствовал усталость и в тоже время невероятное облегчения. Генри уснул.

На следующий день планы Генри едва не сорвались. На 14.00 были внезапно назначены тактические занятия, в которых должен был участвовать весь его курс. Генри пришёл в замешательство, ведь он должен был идти к Камиле! В тревоге и в смятении он встал в строй. «Что это? Стечение обстоятельств? Промысел дьявола, который не хочет отпускать её душу? Или непреклонное решение Вселенского разума именно о таком её уходе? Я не понимаю! Что же мне теперь делать?!» думал Генри.

— Капрал Яровский, выйдите из строя и подойдите ко мне, — обратился к Генри полковник Владарский, — в 16.00 вас вызывают в Министерство. Генри козырнул и вздохнул с облегчением. «Значит, всё-таки наша встреча состоится по воле господа» подумал он и почти бегом бросился приводить себя в соответствующий вид. Дом Камиллы находился недалеко от академии. Но Ядвиги там не было. Камилла обрадовалась визиту и с удивлением услышала вопрос Генри о Ядвиге.

— Генри, она абсолютно никуда не выходит и я весьма удивлена, что ты спрашиваешь и ищешь её в моём доме?

— Видишь ли, я видел её два дня назад, она сказала, что хочет навестить тебя, — туманно ответил Генри, переводя дыхание от быстрой ходьбы, — к сожалению, мне надо идти.

Генри торопливо простился и ушёл, оставив Камилу в полном недоумении. Он бежал по улицам к дому Ядвиги, в надежде застать её ещё дома. В том, что она обязательно придёт к Камиле, он не сомневался. Что-то в его душе подсказывало, она слышала его. «Её ангелы и мои, ангелы небесные должны были быть на моей стороне, иначе зачем мне дано это знание» думал Радужный адепт Генри Яровский.

Его встретил дворецкий и, доложив о госте, проводил его в библиотеку. Генри огляделся, библиотека была огромной и замечательной. Труды философов всех времён, художественные произведения, научные альманахи соседствовали друг с другом. Всё было расставлено в алфавитном порядке, показывая, что хозяин этого хранилища вековых знаний был высокообразованным и щепетильным к порядку человеком.

— Здравствуйте, Генри, — услышал он тихий голос Ядвиги и повернулся.

Она стояла в дверном проёме. Бледность лица и худобу подчёркивало чёрное шёлковое платье. Её изумрудно-зелёные, когда-то ярко блестевшие, глаза, в окружении тёмных кругов, были потухшими и блёклыми. Огненно-рыжие волосы, служившие золотой оправой для нежно розового лица, ставшего теперь пергаментно-бледным, были тусклыми, словно снятые с мертвеца и приклеенные на голову приготовившейся к смерти.

— Сударыня, я имел смелость прийти к вам, в надежде предостеречь от рокового шага, — издалека начал Генри.

— Присядьте, я очень плохо чувствую себя и не в силах стоять, — еле слышно прошептала Ядвига и сделала шаг через порог.

Она действительно, была очень слаба, её ноги подкосились и Генри едва успел подхватить девушку. Он на руках донёс её до кресла и аккуратно посадил. Лоб Ядвиги был в испарине, на шее билась жилка, показывая учащённый пульс. Генри своим платком вытер пот с её лба, девушка открыла глаза.

— Простите, я, кажется, потеряла сознание, — шевелились её губы. — Сейчас я помогу вам, потерпите, — сказал Генри.

Словно прекрасно зная, что нужно делать в таком случае, он потер её виски, потом ямки за ушами, помассировал запястья. Высоко застёгнутое платье с тугим воротником, почти впивалось в её шею. Генри, смутившись, стал расстегивать пуговицы, чтобы облегчить её грудную клетку. Дойдя до того места, где в платьях других фасонов заканчивались глубокие вырезы, он остановился. От его взгляда не ускользнула коричневая родинка, крошечная отметина, напоминающая маленького паучка. Он удобно расположился на левой груди молодой девушки. Эта родинка приковала взгляд Генри, словно стараясь запечетлиться в его памяти. Он испытал неловкость оттого, что непроизвольно разглядывает эту родинку и тряхнул головой, сбрасывая оцепенение. Вдруг, в его ладонях разлилось жаркое тепло и появилось покалывание. Руки, словно подчиняясь какому-то собственному приказу, потянулись к голове девушки. Одна легла ладонью на её лоб, а другая на её затылок. Сами собой в голове стали пробегать слова тех молитв, которые дал ему Юлиан. Генри чувствовал, как шевелятся его губы, в полголоса произносящие молитвенный код. Через несколько секунд, жар из ладоней исчез так же неожиданно, как и появился, словно вошёл в голову девушки. Генри вздохнул, убрал руки и потряс ими, словно хотел стряхнуть что-то прилепившееся к ним. Ядвига стала приходить в себя, осмысленным взором оглядывая библиотеку.

— Простите, мне так неловко, но ваши руки, словно, по волшебству, вернули меня в жизнь и в действительность, — чуть громче сказала Ядвига и посмотрев на расстёгнутое платье, торопливо стала застегивать дрожащими руками несколько пуговиц, — как вам это удалось?